189 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Идиот» — от иронии до философии

Ниже 189 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Идиот»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Помню: грусть во мне была нестерпимая; мне даже хотелось плакать; я всё удивлялся и беспокоился: ужасно на меня подействовало, что всё это чужое; это я понял. Чужое меня убивало.

   Помню: грусть во мне была нестерпимая; мне даже хотелось плакать; я всё удивлялся и беспокоился: ужасно на меня подействовало, что всё это чужое; это я понял. Чужое меня убивало.

   — князь Мышкин · книга
2. «

   Типичность — как ординарность, которая ни за что не хочет остаться тем, что она есть, и во что бы то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною, не имея ни малейших средств к самостоятельности.

   Типичность — как ординарность, которая ни за что не хочет остаться тем, что она есть, и во что бы то ни стало хочет стать оригинальною и самостоятельною, не имея ни малейших средств к самостоятельности.
3. «

   Самое тонкое, хитрое и в то же время правдоподобное толкование оставалось за несколькими серьезными сплетниками из того слоя разумных людей, которые всегда, в каждом обществе, спешат прежде всего уяснить другим событие, в чем находят себе призвание, а нередко и утешение.

   Самое тонкое, хитрое и в то же время правдоподобное толкование оставалось за несколькими серьезными сплетниками из того слоя разумных людей, которые всегда, в каждом обществе, спешат прежде всего уяснить другим событие, в чем находят себе призвание, а нередко и утешение.
4. «

   ... он [Тоцкий] был несколько трусоват или, лучше сказать, в высшей степени консервативен.

   ... он [Тоцкий] был несколько трусоват или, лучше сказать, в высшей степени консервативен.
5. «

   Об этом убийстве он читал очень недавно. Много читал и слышал о таких вещах с тех пор, как въехал в Россию.

   Об этом убийстве он читал очень недавно. Много читал и слышал о таких вещах с тех пор, как въехал в Россию.
6. «

   Если б я имел власть не родиться, то наверно не принял бы существования на таких насмешливых условиях.

   Если б я имел власть не родиться, то наверно не принял бы существования на таких насмешливых условиях.

   — Ипполит Терентьев · книга
7. «

   Есть в крайних случаях та степень последней цинической откровенности, когда нервный человек, раздраженный и выведенный из себя, не боится уже ничего и готов хоть на всякий скандал, даже рад ему; бросается на людей, сам имея при этом неясную, но твердую цель непременно минуту спустя слететь с колокольни и тем самым разрешить все недоумения, если таковые при этом окажутся.

   Есть в крайних случаях та степень последней цинической откровенности, когда нервный человек, раздраженный и выведенный из себя, не боится уже ничего и готов хоть на всякий скандал, даже рад ему; бросается на людей, сам имея при этом неясную, но твердую цель непременно минуту спустя слететь с колокольни и тем самым разрешить все недоумения, если таковые при этом окажутся.
8. «

   Так как я и всегда был человек довольно угрюмый, то товарищи легко забыли меня.

   Так как я и всегда был человек довольно угрюмый, то товарищи легко забыли меня.

   — Ипполит Терентьев · книга
9. «

   Всякий имеет свое беспокойство, князь, и… особенно в наш странный и беспокойный век-с...

   Всякий имеет свое беспокойство, князь, и… особенно в наш странный и беспокойный век-с...
10. «

    А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

    А ведь главная, самая сильная боль, может, не в ранах.

    — князь Мышкин · книга
11. «

    Еще одно непредвиденное, но самое страшное истязание для тщеславного человека, — мука краски за своих родных, у себя же в доме…

    Еще одно непредвиденное, но самое страшное истязание для тщеславного человека, — мука краски за своих родных, у себя же в доме…
12. «

    Вот меня считают за идиота, а я все-таки умный, а они и не догадываются.

    Вот меня считают за идиота, а я все-таки умный, а они и не догадываются.

    — князь Мышкин · книга
13. «

    Настасья Филлиповна в состоянии была самое себя погубить, безвозвратно и безобразно, Сибирью и каторгой, лишь бы надругаться над человеком, к которому она питала такое бесчеловечное отвращение.

    Настасья Филлиповна в состоянии была самое себя погубить, безвозвратно и безобразно, Сибирью и каторгой, лишь бы надругаться над человеком, к которому она питала такое бесчеловечное отвращение.
14. «

    …в этой простодушной поспешности сказать что-нибудь ласковое и ободряющее таилось много жестокого…

    …в этой простодушной поспешности сказать что-нибудь ласковое и ободряющее таилось много жестокого…
15. «

    — А я добрая,— неожиданно вставила генеральша, — и если хотите, я всегда добрая, и это моё единственный недостаток, потому что не надо быть всегда доброю.

    — А я добрая,— неожиданно вставила генеральша, — и если хотите, я всегда добрая, и это моё единственный недостаток, потому что не надо быть всегда доброю.

    — Генеральша Лизавета Прокофьевна · книга
16. «

    Впрочем, если не любишь человека, зачем ему дурного желать, не правда ли?

    Впрочем, если не любишь человека, зачем ему дурного желать, не правда ли?

    — Ипполит Терентьев · книга
17. «

    Дело в жизни, в одной жизни, — в открывании её, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии!

    Дело в жизни, в одной жизни, — в открывании её, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии!

    — Ипполит Терентьев · книга
18. «

    Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

    Большие не знают, что ребенок даже в самом трудном деле может дать чрезвычайно важный совет.

    — князь Мышкин · книга
19. «

    …друг человечества с шатостию нравственных оснований есть людоед человечества, не говоря о его тщеславии; ибо оскорбите тщеславие кого-нибудь из сих бесчисленных друзей человечества, и он тотчас же готов зажечь мир с четырех концов из мелкого мщения, — впрочем, так же точно, как и всякий из нас, говоря по справедливости, как и я, гнуснейший из всех, ибо я-то, может быть, первый и дров принесу, а сам прочь убегу.

    …друг человечества с шатостию нравственных оснований есть людоед человечества, не говоря о его тщеславии; ибо оскорбите тщеславие кого-нибудь из сих бесчисленных друзей человечества, и он тотчас же готов зажечь мир с четырех концов из мелкого мщения, — впрочем, так же точно, как и всякий из нас, говоря по справедливости, как и я, гнуснейший из всех, ибо я-то, может быть, первый и дров принесу, а сам прочь убегу.

    — Лебедев · книга
20. «

    Мы слишком унижаем провидение, приписывая ему наши понятия, с досады, что не можем понять его. Но опять-таки, если понять его невозможно, то, повторяю, трудно и отвечать за то, что не дано человеку понять. А если так, то как же будут судить меня за то, что я не мог понять настоящей воли и законов провидения?

    Мы слишком унижаем провидение, приписывая ему наши понятия, с досады, что не можем понять его. Но опять-таки, если понять его невозможно, то, повторяю, трудно и отвечать за то, что не дано человеку понять. А если так, то как же будут судить меня за то, что я не мог понять настоящей воли и законов провидения?

    — Ипполит Терентьев · книга