195 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Идиот»

Ниже 195 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Идиот»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я требую уважения, князь, и желаю получать его даже и от тех лиц, которым дарю, так сказать, мое сердце.

   Я требую уважения, князь, и желаю получать его даже и от тех лиц, которым дарю, так сказать, мое сердце.

   — Гаврила Ардалионович Иволгин · книга
2. «

   Все три девицы Епанчины были барышни здоровые, цветущие, рослые, с удивительными плечами, с мощной грудью, с сильными, почти как у мужчины, руками, и, конечно, вследствие своей силы и здоровья, любили иногда хорошо покушать, чего вовсе и не желали скрывать.

   Все три девицы Епанчины были барышни здоровые, цветущие, рослые, с удивительными плечами, с мощной грудью, с сильными, почти как у мужчины, руками, и, конечно, вследствие своей силы и здоровья, любили иногда хорошо покушать, чего вовсе и не желали скрывать.
3. «

   В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

   В последнее время и он меня мучил: всё это было натурально, люди и созданы, чтобы друг друга мучить.

   — Ипполит · книга
4. «

   Иногда ему хотелось уйти куда-нибудь, совсем исчезнуть отсюда, и даже ему бы нравилось мрачное, пустынное место, только чтобы быть одному со своими мыслями и чтобы никто не знал, где он находится.

   Иногда ему хотелось уйти куда-нибудь, совсем исчезнуть отсюда, и даже ему бы нравилось мрачное, пустынное место, только чтобы быть одному со своими мыслями и чтобы никто не знал, где он находится.
5. «

   Смотря на дочерей своих, она мучилась подозрением, что беспрерывно чем-то вредит их карьере, что характер ее смешон, неприличен и невыносим, — за что, разумеется, беспрерывно обвиняла своих же дочерей и Иавана Федоровича и по целым дням с ними ссорилась, любя их в то же время до самозабвения.

   Смотря на дочерей своих, она мучилась подозрением, что беспрерывно чем-то вредит их карьере, что характер ее смешон, неприличен и невыносим, — за что, разумеется, беспрерывно обвиняла своих же дочерей и Иавана Федоровича и по целым дням с ними ссорилась, любя их в то же время до самозабвения.
6. «

   Мне всегда было интересно, как люди сходят с ума и потом опять выздоравливают. Особенно если это вдруг делается.

   Мне всегда было интересно, как люди сходят с ума и потом опять выздоравливают. Особенно если это вдруг делается.

   — Александра · книга
7. «

   Почему мы никогда не можем всего узнать про другого, когда это надо, когда этот другой виноват!..

   Почему мы никогда не можем всего узнать про другого, когда это надо, когда этот другой виноват!..

   — князь Мышкин · книга
8. «

   И будь я как ангел пред тобою невинен, ты все-таки терпеть меня не будешь, пока будешь думать, что она не тебя, а меня любит. Вот это ревность, стало быть, и есть.

   И будь я как ангел пред тобою невинен, ты все-таки терпеть меня не будешь, пока будешь думать, что она не тебя, а меня любит. Вот это ревность, стало быть, и есть.
9. «

   У меня нет жеста приличного, чувства меры нет; у меня слова другие, а не соответственные мысли, а это унижение для этих мыслей.

   У меня нет жеста приличного, чувства меры нет; у меня слова другие, а не соответственные мысли, а это унижение для этих мыслей.

   — князь Мышкин · книга
10. «

    Может быть, огорчившись из-за разлетевшейся дымом мечты (в которую и сама, по правде, не верила), она, как человек, не могла отказать себе в удовольствии преувеличением беды…

    Может быть, огорчившись из-за разлетевшейся дымом мечты (в которую и сама, по правде, не верила), она, как человек, не могла отказать себе в удовольствии преувеличением беды…
11. «

    … одни ограниченные, другие «гораздо поумнее». Первые счастливее.

    … одни ограниченные, другие «гораздо поумнее». Первые счастливее.
12. «

    Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: «Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моей наверстаю...»

    Знаешь ли, что женщина способна замучить человека жестокостями и насмешками и ни разу угрызения совести не почувствует, потому что про себя каждый раз будет думать, смотря на тебя: «Вот теперь я его измучаю до смерти, да зато потом ему любовью моей наверстаю...»

    — князь Мышкин · книга
13. «

    Полиция подоспела ровно пять секунд спустя после того, как скрылись последние действующие лица.

    Полиция подоспела ровно пять секунд спустя после того, как скрылись последние действующие лица.
14. «

    Сущность религиозного чувства ни под какие рассуждения, ни под какие атеизмы не подходит; тут что-то не то, и вечно будет не то; тут что-то такое, обо что вечно будут скользить атеизмы и вечно будут не про то говорить.

    Сущность религиозного чувства ни под какие рассуждения, ни под какие атеизмы не подходит; тут что-то не то, и вечно будет не то; тут что-то такое, обо что вечно будут скользить атеизмы и вечно будут не про то говорить.

    — князь Мышкин · книга
15. «

    Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом и без сердца.

    Дура с сердцем и без ума такая же несчастная дура, как и дура с умом и без сердца.

    — Лизавета Прокофьевна Епанчина · книга
16. «

    Генерал был «решительно жертвой своей неумеренной веры в благородство человечества, говоря вообще». Взяв успокоительную привычку подписывать заемные письма и векселя, он и возможности не предполагал их воздействия.

    Генерал был «решительно жертвой своей неумеренной веры в благородство человечества, говоря вообще». Взяв успокоительную привычку подписывать заемные письма и векселя, он и возможности не предполагал их воздействия.
17. «

    Какие мы еще дети, Коля! И… и… как это хорошо, что мы дети!

    Какие мы еще дети, Коля! И… и… как это хорошо, что мы дети!

    — князь Мышкин · книга
18. «

    Спросите, спросите их только, как они все, сплошь до единого, понимают, в чём счастье? О, будьте уверены, что Колумб был счастлив не тогда, когда открыл Америку, а когда открывал её; будьте уверены, что самый высокий момент его счастья был, может быть, ровно за три дня до открытия Нового Света, когда бунтующий экипаж в отчаянии чуть не поворотил корабля в Европу, назад! Не в Новом Свете тут дело, хотя бы он провалился. Колумб помер, почти не видав его и, в сущности, не зная, что он открыл. Дело в жизни, в одной жизни, — в открывании её, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии!

    Спросите, спросите их только, как они все, сплошь до единого, понимают, в чём счастье? О, будьте уверены, что Колумб был счастлив не тогда, когда открыл Америку, а когда открывал её; будьте уверены, что самый высокий момент его счастья был, может быть, ровно за три дня до открытия Нового Света, когда бунтующий экипаж в отчаянии чуть не поворотил корабля в Европу, назад! Не в Новом Свете тут дело, хотя бы он провалился. Колумб помер, почти не видав его и, в сущности, не зная, что он открыл. Дело в жизни, в одной жизни, — в открывании её, беспрерывном и вечном, а совсем не в открытии!
19. «

    Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

    Трус тот, кто боится и бежит; а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

    — князь Мышкин · книга
20. «

    Что же касается до Лизаветы Прокофьевны, то она была и роду хорошего, хотя у нас на род смотрят не очень, если при этом нет необходимых свзей. Но у ней оказались, наконец, и связи; ее уважали и, наконец полюбили такие лица, что после них, естественно, все должны были ее уважать и принимать.

    Что же касается до Лизаветы Прокофьевны, то она была и роду хорошего, хотя у нас на род смотрят не очень, если при этом нет необходимых свзей. Но у ней оказались, наконец, и связи; ее уважали и, наконец полюбили такие лица, что после них, естественно, все должны были ее уважать и принимать.