18 фраз из книги «Филип К. Дик. Помутнение», которые запомнились

18 цитат из книги «Филип К. Дик. Помутнение» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрёшь!

   Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрёшь!
2. «

   Я понял, что величайшая боль приходит не с далёкой планеты, а из глубины сердца.

   Я понял, что величайшая боль приходит не с далёкой планеты, а из глубины сердца.
3. «

   Если вам приходится шпионить, так уж лучше за людьми, с которыми вы все равно встречаетесь. Это менее подозрительно и более приятно.

   Если вам приходится шпионить, так уж лучше за людьми, с которыми вы все равно встречаетесь. Это менее подозрительно и более приятно.
4. «

   Живые никогда не должны служить целям мертвых.

   Живые никогда не должны служить целям мертвых.
5. «

   Наверное, нет ничего ужаснее, чем жертвовать живым существом, которое даже не догадывается.

   Наверное, нет ничего ужаснее, чем жертвовать живым существом, которое даже не догадывается.
6. «

   Любить атмосферное явление. Вот — трагедия. Ее имя не значится ни в одной книге, ни в одном списке; ни имя, ни место жительства. Такие девушки есть, и именно их мы любим больше всего — тех, кого любить безнадежно, потому что они ускользают в тот самый миг, когда кажутся совсем рядом.

   Любить атмосферное явление. Вот — трагедия. Ее имя не значится ни в одной книге, ни в одном списке; ни имя, ни место жительства. Такие девушки есть, и именно их мы любим больше всего — тех, кого любить безнадежно, потому что они ускользают в тот самый миг, когда кажутся совсем рядом.
7. «

   Боль, не ослабевавшая ни на минуту, стала невыносима.

   Боль, не ослабевавшая ни на минуту, стала невыносима.
8. «

   Это мое. Не пытайся изменить меня. Никогда-никогда не пытайся изменить меня. Я это я. Это моя жизнь.

   Это мое. Не пытайся изменить меня. Никогда-никогда не пытайся изменить меня. Я это я. Это моя жизнь.
9. «

   А может, это вы, сукины дети, видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале. Может, как раз я и вижу её правильно.

   А может, это вы, сукины дети, видите Вселенную шиворот-навыворот, как в зеркале. Может, как раз я и вижу её правильно.
10. «

    Жизнь, она вообще крутая и никакая другая. Один крутой глюк, ведущий в могилу. Для всех и каждого.

    Жизнь, она вообще крутая и никакая другая. Один крутой глюк, ведущий в могилу. Для всех и каждого.
11. «

    — Иногда мне хочется сойти с ума. Но я разучился. — Это утраченное искусство, — вздохнул Хэнк. — Возможно, со временем выпустят инструкцию.

    — Иногда мне хочется сойти с ума. Но я разучился. — Это утраченное искусство, — вздохнул Хэнк. — Возможно, со временем выпустят инструкцию.
12. «

    Счастье, подумал он, это знать, что у тебя есть травка.

    Счастье, подумал он, это знать, что у тебя есть травка.
13. «

    Злоупотребление наркотиками — не болезнь. Это решение, сходное с решением броситься под машину. Скорее даже это — ошибка в суждении. Если заблуждаются многие, это уже социальная ошибка, ошибка в образе жизни. Девиз этого образа жизни — «Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь». Но умирание начинается немедленно, а счастье лишь остается в памяти. Этот образ жизни не отличается в корне от вашего, он просто быстрее. Счет идет не на десятилетия, а на недели или месяцы.

    Злоупотребление наркотиками — не болезнь. Это решение, сходное с решением броситься под машину. Скорее даже это — ошибка в суждении. Если заблуждаются многие, это уже социальная ошибка, ошибка в образе жизни. Девиз этого образа жизни — «Лови момент! Будь счастлив сейчас, потому что завтра ты умрешь». Но умирание начинается немедленно, а счастье лишь остается в памяти. Этот образ жизни не отличается в корне от вашего, он просто быстрее. Счет идет не на десятилетия, а на недели или месяцы.
14. «

    Этот мир непристойно болен, и с каждым днем ему становится все хуже.

    Этот мир непристойно болен, и с каждым днем ему становится все хуже.
15. «

    Невозможно каждую секунду восклицать и рыдать — сперва изведешь себя, а потом всех окружающих. У человека есть предел сил.

    Невозможно каждую секунду восклицать и рыдать — сперва изведешь себя, а потом всех окружающих. У человека есть предел сил.
16. «

    Самый опасный человек — это тот, кто боится собственной тени.

    Самый опасный человек — это тот, кто боится собственной тени.

    — Арктор · книга
17. «

    А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: если бы я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.

    А потом она произнесла слова, ставшие для них символом всего того, что надо бояться и презирать: если бы я знала, что оно безобидное, я бы убила его сама.
18. «

    — У Барриса есть клевый способ провоза наркотиков через границу. Знаешь, на таможне всегда спрашивают, что вы везете. А сказать «наркотики» нельзя, потому что… — Ну, ну! — Так вот. Берешь огромный кусок гашиша и вырезаешь из него фигуру человека. Потом выдалбливаешь нишу и помещаешь заводной моторчик, как в часах, и еще маленький магнитофон. Сам стоишь в очереди сзади и, когда приходит пора, заводишь ключ. Эта штука подходит к таможеннику, и тот спрашивает: «Что везете?». А кусок гашиша отвечает: «Ничего», — и шагает дальше. Пока не кончится завод, по ту сторону границы. — Вместо пружины можно поставить батарею на фотоэлементах, и тогда он может шагать хоть целый год. Или вечно. — Какой толк? В конце концов он дойдет до Тихого океана. Или до Атлантического. И вообще сорвется с края земли… — Вообрази стойбище эскимосов и шестифутовую глыбу гашиша стоимостью… сколько такая может стоить? — Около миллиарда долларов. — Больше, два миллиарда. Эти эскимосы обгладывают шкуры, и вырезают по кости, и вдруг на них надвигается глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов, которая шагает по снегу и без конца талдычит: «Ничего… ничего… ничего…» — То-то эскимосы обалдеют! — Что ты! Легенды пойдут! — Можешь себе представить? Сидит старый хрыч и рассказывает внукам: «Своими глазами видел, как из пурги возникла шестифутовая глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов и прошагала вот в том направлении, приговаривая: «Ничего, ничего, ничего». Да внуки упекут его в психушку! — Не, слухи всегда разрастаются. Через сто лет рассказывать будут так: «Во времена моих предков девяностофутовая глыба высокопробнейшего афганского гашиша стоимостью восемь триллионов долларов вдруг как выскочит на нас, изрыгая огонь, да как заорет: «Умри, эскимосская собака!» Мы бились и бились с ней нашими копьями, и наконец она издохла.

    — У Барриса есть клевый способ провоза наркотиков через границу. Знаешь, на таможне всегда спрашивают, что вы везете. А сказать «наркотики» нельзя, потому что… — Ну, ну! — Так вот. Берешь огромный кусок гашиша и вырезаешь из него фигуру человека. Потом выдалбливаешь нишу и помещаешь заводной моторчик, как в часах, и еще маленький магнитофон. Сам стоишь в очереди сзади и, когда приходит пора, заводишь ключ. Эта штука подходит к таможеннику, и тот спрашивает: «Что везете?». А кусок гашиша отвечает: «Ничего», — и шагает дальше. Пока не кончится завод, по ту сторону границы. — Вместо пружины можно поставить батарею на фотоэлементах, и тогда он может шагать хоть целый год. Или вечно. — Какой толк? В конце концов он дойдет до Тихого океана. Или до Атлантического. И вообще сорвется с края земли… — Вообрази стойбище эскимосов и шестифутовую глыбу гашиша стоимостью… сколько такая может стоить? — Около миллиарда долларов. — Больше, два миллиарда. Эти эскимосы обгладывают шкуры, и вырезают по кости, и вдруг на них надвигается глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов, которая шагает по снегу и без конца талдычит: «Ничего… ничего… ничего…» — То-то эскимосы обалдеют! — Что ты! Легенды пойдут! — Можешь себе представить? Сидит старый хрыч и рассказывает внукам: «Своими глазами видел, как из пурги возникла шестифутовая глыба гашиша стоимостью два миллиарда долларов и прошагала вот в том направлении, приговаривая: «Ничего, ничего, ничего». Да внуки упекут его в психушку! — Не, слухи всегда разрастаются. Через сто лет рассказывать будут так: «Во времена моих предков девяностофутовая глыба высокопробнейшего афганского гашиша стоимостью восемь триллионов долларов вдруг как выскочит на нас, изрыгая огонь, да как заорет: «Умри, эскимосская собака!» Мы бились и бились с ней нашими копьями, и наконец она издохла.

    — Роберт Арктор · книга