11 фраз из книги «Франц Вертфоллен. О летучих змеях. Болонья и анатомический театр» — избранное

Собрали 11 цитат из книги «Франц Вертфоллен. О летучих змеях. Болонья и анатомический театр» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Меня гипнотизировала моторика Герберта. Он не двигался – он рассекал пространство плавными, но быстрыми движениями.

   Меня гипнотизировала моторика Герберта. Он не двигался – он рассекал пространство плавными, но быстрыми движениями.
2. «

   А секрет времени прост. И страшен. И утешающ – нет будущего. Ты то, что ты есть сейчас. И только этим ты и останешься: своими выборами, что делаешь ты сейчас. И лишь те, кто могут постигнуть эти слова, обретают хоть какие-то шансы на счастье. Нет будущего. Есть сплошное непреходящее настоящее. И твои действия прямо сейчас. Ни капли не умозрительные. Действия, что должны перешивать реальность, если не перешивают – значит, не действуешь. Значит, болтаешь.

   А секрет времени прост. И страшен. И утешающ – нет будущего. Ты то, что ты есть сейчас. И только этим ты и останешься: своими выборами, что делаешь ты сейчас. И лишь те, кто могут постигнуть эти слова, обретают хоть какие-то шансы на счастье. Нет будущего. Есть сплошное непреходящее настоящее. И твои действия прямо сейчас. Ни капли не умозрительные. Действия, что должны перешивать реальность, если не перешивают – значит, не действуешь. Значит, болтаешь.

   — Доктор Эшли Джонсон · книга
3. «

   Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.

   Роскошь – это они. Она бьет из их сердцевины, океанскими волнами переворачивая пространство вокруг. Дай ей в руки глиняную миску, и глиняная миска станет средоточием роскоши, потому что дело не в предметах и интерьере, дело в том, что одни люди шире, чем океан, а другие мельче наперстка.
4. «

   Непризнание авторитетов, мадам, это особенно отчаянный поиск авторитета. Каждый из нас нуждается в дисциплине и твердой руке. Поэтому непризнание авторитетов – это особенно отчаянное желание найти себе авторитет.

   Непризнание авторитетов, мадам, это особенно отчаянный поиск авторитета. Каждый из нас нуждается в дисциплине и твердой руке. Поэтому непризнание авторитетов – это особенно отчаянное желание найти себе авторитет.
5. «

   Только хлипкие убогие человечки всю жизнь убеждают себя в том, что стоит им только захотеть, они, мол, просто и не хотели по-настоящему, стоит им лишь взяться за дело, взяться за ум... Люди используют разные формулировки, но суть одна: «Это не я жалок и бесполезен, я-то всего добьюсь, стоит мне лишь...» А после «лишь» — одно троеточие.

   Только хлипкие убогие человечки всю жизнь убеждают себя в том, что стоит им только захотеть, они, мол, просто и не хотели по-настоящему, стоит им лишь взяться за дело, взяться за ум... Люди используют разные формулировки, но суть одна: «Это не я жалок и бесполезен, я-то всего добьюсь, стоит мне лишь...» А после «лишь» — одно троеточие.
6. «

   Нагота – самый страшный сноб. Безжалостный обвинитель. Разденьте людей, и даже самые влиятельные, самые богатые – жалки. И чем более роскошен интерьер, тем нелепее в нём голые люди. Не оттого ли монархи с древности белой – самые разодетые, чтоб и сантиметра тела не засветить.

   Нагота – самый страшный сноб. Безжалостный обвинитель. Разденьте людей, и даже самые влиятельные, самые богатые – жалки. И чем более роскошен интерьер, тем нелепее в нём голые люди. Не оттого ли монархи с древности белой – самые разодетые, чтоб и сантиметра тела не засветить.
7. «

   Нет суммы денег, которую можешь заработать, чтоб больше не беспокоиться о деньгах. Нет места, которое можешь добиться, чтоб больше не беспокоиться о месте. Нет вообще ничего в жизни, о чем можно было бы раз и навсегда не беспокоиться. Есть зрелость. Когда ты понимаешь, что I made it – не про деньги, репутацию, положение – но про готовность жить. Про принятие одного простого факта: жизнь есть изменение. Жизнь есть беспокойство. И лишь когда ты это принимаешь, у тебя появляется шанс все изменения, всё беспокойство превращать в радость.

   Нет суммы денег, которую можешь заработать, чтоб больше не беспокоиться о деньгах. Нет места, которое можешь добиться, чтоб больше не беспокоиться о месте. Нет вообще ничего в жизни, о чем можно было бы раз и навсегда не беспокоиться. Есть зрелость. Когда ты понимаешь, что I made it – не про деньги, репутацию, положение – но про готовность жить. Про принятие одного простого факта: жизнь есть изменение. Жизнь есть беспокойство. И лишь когда ты это принимаешь, у тебя появляется шанс все изменения, всё беспокойство превращать в радость.

   — Доктор Эшли Джонсон · книга
8. «

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.

   Нет денег. Нет положений. Нет статуса. Мир – декорация, придуманная богом, чтоб было чем занимать себя с любимыми. И только из этого надо жить. Ты не гонишься ни за деньгами, ни за положением, ибо всё, что делаешь ты, ты делаешь исключительно ради того, чтоб тебе было чем занять себя и любовь свою целую жизнь.
9. «

   Злость.

   Злость.

   — Доктор Эшли Джонсон · книга
10. «

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!

    Всю свою жизнь я жила как на тонком льду, и при этом я жила «завтра»: я отказывалась принимать себя студенткой, молоденькой выпускницей, воюющей за работу. Конечно, пока я училась, я понимала, что я студентка, пока искала работу, понимала, что выпускница, но я отказывалась внутренне говорить – да, это я. Внутренне мне так надо было верить, что это лишь переходная фаза, а я настоящая – это именитый врач… может быть, со своей клиникой. И я всё время бежала к этому статусу, страдала от ощущения зыбкости будущего, мне всё хотелось «достичь», «закрепить» результат. Всё казалось, что настанет день, когдая, наконец-то, скажу себе: yeah, I made it!
11. «

    Cамый драгоценный ресурс в этом мире – это счастье. И его не было у меня. Всю жизнь. Во мне были только жалкие всполохи удовлетворенности, как и во всех. И никто не знает, что счастья нет у него, потому что счастье, как шоколад, как морфий, пока не попробуешь, ты и не знаешь даже, что так бывает. Да только в отличие от шоколада или морфия, по которым не страдаешь, не пробовав, даже если счастья никогда не было у тебя, ты будешь мучиться. Сам не понимая, отчего, но ты будешь страдать. А то просто нехватка счастья.

    Cамый драгоценный ресурс в этом мире – это счастье. И его не было у меня. Всю жизнь. Во мне были только жалкие всполохи удовлетворенности, как и во всех. И никто не знает, что счастья нет у него, потому что счастье, как шоколад, как морфий, пока не попробуешь, ты и не знаешь даже, что так бывает. Да только в отличие от шоколада или морфия, по которым не страдаешь, не пробовав, даже если счастья никогда не было у тебя, ты будешь мучиться. Сам не понимая, отчего, но ты будешь страдать. А то просто нехватка счастья.