13 коротких цитат из книги «Франц Вертфоллен. Заурядные письма священника своей мёртвой жене»

Ниже 13 цитат из книги «Франц Вертфоллен. Заурядные письма священника своей мёртвой жене»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Он: Патер, не надо возражать, прежде чем вдумаетесь. Я: Я не возражал. ОН: И врете. Вы думаете, если вы не произнесете, так я не услышу? Зря, я не глухой несчастный осел. А вы вдумывайтесь сначала в мои слова, вдумывайтесь, чтоб не только себя одного слышать, католическая вы моя обезьянка.

   Он: Патер, не надо возражать, прежде чем вдумаетесь. Я: Я не возражал. ОН: И врете. Вы думаете, если вы не произнесете, так я не услышу? Зря, я не глухой несчастный осел. А вы вдумывайтесь сначала в мои слова, вдумывайтесь, чтоб не только себя одного слышать, католическая вы моя обезьянка.

   — Священник · книга
2. «

   Я: Зачем вы приходили в церковь? Он: Люблю. Церкви меня успокаивают. Дева Мария у вас замечательная. В некоторых соборах я б прямо жил. Знаете, вероятно, из меня вышел бы неплохой священник, есть у меня даже ощущение, что я им был. В детстве я, право, не знал, кого предпочесть – Медузу Горгону из павильона или Деву Марию из фамильной часовни. Это было огромной дилеммой, пока до меня не дошло, что можно любить обеих. И что обе по сути – одно лицо.

   Я: Зачем вы приходили в церковь? Он: Люблю. Церкви меня успокаивают. Дева Мария у вас замечательная. В некоторых соборах я б прямо жил. Знаете, вероятно, из меня вышел бы неплохой священник, есть у меня даже ощущение, что я им был. В детстве я, право, не знал, кого предпочесть – Медузу Горгону из павильона или Деву Марию из фамильной часовни. Это было огромной дилеммой, пока до меня не дошло, что можно любить обеих. И что обе по сути – одно лицо.
3. «

   Ребенком еще доставал нянек – как, как можно горгон, хульдр, лис, ундин бояться, что за кастраты вообще Землю одни населяют?! Когда надо так, безумнейше надо, наоборот, на колени упасть – жри мое сердце, великолепное существо! Пусть, пусть будет мне больно, как сладко. Не дрогну. Никогда, демоненок, никогда не жалел я жалкой бордовой тряпки, что вы называете сердцем.

   Ребенком еще доставал нянек – как, как можно горгон, хульдр, лис, ундин бояться, что за кастраты вообще Землю одни населяют?! Когда надо так, безумнейше надо, наоборот, на колени упасть – жри мое сердце, великолепное существо! Пусть, пусть будет мне больно, как сладко. Не дрогну. Никогда, демоненок, никогда не жалел я жалкой бордовой тряпки, что вы называете сердцем.
4. «

   ОН: Я думал страх это, но не страх, просто ненависть. К себе. Я: За что? ОН: За слабость. Или не так — за то, что хорош недостаточно.

   ОН: Я думал страх это, но не страх, просто ненависть. К себе. Я: За что? ОН: За слабость. Или не так — за то, что хорош недостаточно.
5. «

   Знаешь, Кэт, ложь всегда слышно, она дребезжит, как люди. И силы в ней нет. И жизнью она тебя не наполняет. Ложь труслива и прячется.

   Знаешь, Кэт, ложь всегда слышно, она дребезжит, как люди. И силы в ней нет. И жизнью она тебя не наполняет. Ложь труслива и прячется.

   — ложь · книга
6. «

   ОН: И вообще, это все не про смерть, и смерти, патер, к моему величайшему сожалению, смерти нет. Все это про ослов, которым так нравится пестовать свое горе, вместо того, чтоб сказать – I’ll fuck it, hell gives me no fright и делать.

   ОН: И вообще, это все не про смерть, и смерти, патер, к моему величайшему сожалению, смерти нет. Все это про ослов, которым так нравится пестовать свое горе, вместо того, чтоб сказать – I’ll fuck it, hell gives me no fright и делать.
7. «

   Нужно быть идиотом, чтобы воевать с законом, когда законы можно писать.

   Нужно быть идиотом, чтобы воевать с законом, когда законы можно писать.
8. «

   Мальчик сидел не со мной, но где-то совсем в своем мире. И если он псих, Кэт, я лучше буду таким психом, чем тихой, обычной, человеческой сукой.

   Мальчик сидел не со мной, но где-то совсем в своем мире. И если он псих, Кэт, я лучше буду таким психом, чем тихой, обычной, человеческой сукой.
9. «

   Как ты думаешь, другие люди тоже живут так пессимистично? Когда ты сначала веришь и предчувствуешь самое худшее? Не то, чтоб живешь в ожидании катастрофы, но… или вера моя не сильна? Говорил же Иисус про деревья и рыб, что они уповают на Господа и все у них хорошо. Выходит, я недостаточно уповаю, что не могу поверить в реальность без подтверждений — и у фюрера все хорошо, и у людей. По каким причинам должно что-либо быть плохо? По тем, что это — Земля, и все — люди. Разве нужны помимо этой ещё какие-либо причины?

   Как ты думаешь, другие люди тоже живут так пессимистично? Когда ты сначала веришь и предчувствуешь самое худшее? Не то, чтоб живешь в ожидании катастрофы, но… или вера моя не сильна? Говорил же Иисус про деревья и рыб, что они уповают на Господа и все у них хорошо. Выходит, я недостаточно уповаю, что не могу поверить в реальность без подтверждений — и у фюрера все хорошо, и у людей. По каким причинам должно что-либо быть плохо? По тем, что это — Земля, и все — люди. Разве нужны помимо этой ещё какие-либо причины?

   — Священник · книга
10. «

    ОН: Патер, знаете, почему на принца на белом коне надрачивают – не из-за бархата и не из-за коня, а потому что никто не способен так увлекательно, полно, божественно заниматься самыми наибожественными вещами – войной и любовью. Никто больше не способен так ярко раскрашивать жизнь окружающих. А конь там или Бугатти – это знаете ли, детали.

    ОН: Патер, знаете, почему на принца на белом коне надрачивают – не из-за бархата и не из-за коня, а потому что никто не способен так увлекательно, полно, божественно заниматься самыми наибожественными вещами – войной и любовью. Никто больше не способен так ярко раскрашивать жизнь окружающих. А конь там или Бугатти – это знаете ли, детали.
11. «

    Говорят, господни ангелы воздаяния – Серафимы – были улыбчивы. И когда карали они людей за грехи их, и когда ковчег охраняли – всё с улыбками. И кто разгадает улыбку Серафима, тот будет знать больше, чем плод с древа познания когда-либо не то, что Еве, – самому Люциферу открыл.

    Говорят, господни ангелы воздаяния – Серафимы – были улыбчивы. И когда карали они людей за грехи их, и когда ковчег охраняли – всё с улыбками. И кто разгадает улыбку Серафима, тот будет знать больше, чем плод с древа познания когда-либо не то, что Еве, – самому Люциферу открыл.
12. «

    Знаешь, Кэт, ложь всегда слышно, она дребезжит, как люди. И силы в ней нет. И жизнью она тебя не наполняет. Ложь труслива и прячется.

    Знаешь, Кэт, ложь всегда слышно, она дребезжит, как люди. И силы в ней нет. И жизнью она тебя не наполняет. Ложь труслива и прячется.
13. «

    Я больше не верю — и никогда, значит, глубоко не верил — в войну, смерти, победы, поражения, людей... Я верю в изящество и уродство. Звонкость дамасской стали или слизь человеческой бесполезности. В сияющую чистоту клинка или грязь в словах, делах, мыслях — всём, что бы ни делало крошечное завистливое убожество. И я верю в действия. Но больше всего я верю, что есть существа — невероятно редкие, но которых так надо искать — что превращают твой мир — не наполненный и по-человечески бесполезный — в сияние бриллиантов или галактик, разбрасываемых легкой рукой, пьяной от счастья, от желания красоты.

    Я больше не верю — и никогда, значит, глубоко не верил — в войну, смерти, победы, поражения, людей... Я верю в изящество и уродство. Звонкость дамасской стали или слизь человеческой бесполезности. В сияющую чистоту клинка или грязь в словах, делах, мыслях — всём, что бы ни делало крошечное завистливое убожество. И я верю в действия. Но больше всего я верю, что есть существа — невероятно редкие, но которых так надо искать — что превращают твой мир — не наполненный и по-человечески бесполезный — в сияние бриллиантов или галактик, разбрасываемых легкой рукой, пьяной от счастья, от желания красоты.