28 фраз из книги «Фредрик Бакман. Медвежий угол» для дневника

Ниже 28 цитат из книги «Фредрик Бакман. Медвежий угол»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.

   Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.
2. «

   Почему людям так важен спорт? Потому что он рассказывает истории.

   Почему людям так важен спорт? Потому что он рассказывает истории.
3. «

   Насту­пи­ло но­вое утро. Оно на­сту­па­ет все­гда. Вре­мя все­гда дви­жет­ся оди­на­ко­во, это толь­ко чув­ства име­ют раз­ную ско­рость. Каж­дый день — это либо це­лая жизнь, либо один удар серд­ца, в за­ви­си­мо­сти от того, с кем ты этот день про­ве­дешь.

   Насту­пи­ло но­вое утро. Оно на­сту­па­ет все­гда. Вре­мя все­гда дви­жет­ся оди­на­ко­во, это толь­ко чув­ства име­ют раз­ную ско­рость. Каж­дый день — это либо це­лая жизнь, либо один удар серд­ца, в за­ви­си­мо­сти от того, с кем ты этот день про­ве­дешь.
4. «

   Ино­гда смех — это спа­се­ние. Шут­ка мо­жет объ­еди­нить груп­пу. За­ле­чить рану, убить ти­ши­ну.

   Ино­гда смех — это спа­се­ние. Шут­ка мо­жет объ­еди­нить груп­пу. За­ле­чить рану, убить ти­ши­ну.
5. «

   Шут­ка силь­ная вещь — она спо­соб­на вве­сти тебя в некий круг и спо­соб­на ис­клю­чить. Про­ве­сти чер­ту меж­ду «нами» и «ними».

   Шут­ка силь­ная вещь — она спо­соб­на вве­сти тебя в некий круг и спо­соб­на ис­клю­чить. Про­ве­сти чер­ту меж­ду «нами» и «ними».
6. «

   Ре­бён­ка ни­че­го не сто­ит обо­льстить, ска­зав, что если ты до­ста­точ­но силь­но чего-ни­будь хо­чешь и де­ла­ешь ради это­го всё воз­мож­ное, то ты в сво­ем деле ста­нешь луч­шим.

   Ре­бён­ка ни­че­го не сто­ит обо­льстить, ска­зав, что если ты до­ста­точ­но силь­но чего-ни­будь хо­чешь и де­ла­ешь ради это­го всё воз­мож­ное, то ты в сво­ем деле ста­нешь луч­шим.
7. «

   Ни­ко­гда не до­ве­ряй че­ло­ве­ку, в чьей жиз­ни нет того, что он лю­бит без огляд­ки.

   Ни­ко­гда не до­ве­ряй че­ло­ве­ку, в чьей жиз­ни нет того, что он лю­бит без огляд­ки.
8. «

   Мно­го­лет­ний брак — дело нелег­кое. На­столь­ко нелег­кое, что боль­шин­ство из тех, кто с этим зна­ком, ино­гда за­да­ют­ся во­про­сом: «Мы все еще вме­сте по­то­му, что это лю­бовь, или мне про­сто не под силу за­но­во от­кры­вать­ся но­во­му че­ло­ве­ку?»

   Мно­го­лет­ний брак — дело нелег­кое. На­столь­ко нелег­кое, что боль­шин­ство из тех, кто с этим зна­ком, ино­гда за­да­ют­ся во­про­сом: «Мы все еще вме­сте по­то­му, что это лю­бовь, или мне про­сто не под силу за­но­во от­кры­вать­ся но­во­му че­ло­ве­ку?»
9. «

   Чест­но­го мо­гут пре­дать. И всё рав­но будь чест­ным. Доб­ро­го мо­гут ого­во­рить. И всё рав­но будь доб­рым. Всё хо­ро­шее, что ты сде­лал сего­дня, зав­тра мо­гут за­быть. И всё же де­лай доб­ро. Всё, что ты по­стро­ишь, дру­гие мо­гут раз­ру­шить. И всё же по­строй. По­то­му что, в ко­неч­ном сче­те, от­ве­чать пе­ред Бо­гом бу­дут не дру­гие, а ты.

   Чест­но­го мо­гут пре­дать. И всё рав­но будь чест­ным. Доб­ро­го мо­гут ого­во­рить. И всё рав­но будь доб­рым. Всё хо­ро­шее, что ты сде­лал сего­дня, зав­тра мо­гут за­быть. И всё же де­лай доб­ро. Всё, что ты по­стро­ишь, дру­гие мо­гут раз­ру­шить. И всё же по­строй. По­то­му что, в ко­неч­ном сче­те, от­ве­чать пе­ред Бо­гом бу­дут не дру­гие, а ты.
10. «

    — Вам еще ни­кто не ска­зал? — Что? — Про Ама­та. Пе­тер слиш­ком позд­но по­нял, что ма­те­ри та­кое го­во­рить нель­зя. Она тот­час по­ду­ма­ет, что либо ее сын по­пал в страш­ную ка­та­стро­фу, либо его за­бра­ли в по­ли­цию, — ко­гда го­во­рят «а вы зна­е­те, что с ва­шим сы­ном?», для ро­ди­те­лей сред­не­го не бы­ва­ет.

    — Вам еще ни­кто не ска­зал? — Что? — Про Ама­та. Пе­тер слиш­ком позд­но по­нял, что ма­те­ри та­кое го­во­рить нель­зя. Она тот­час по­ду­ма­ет, что либо ее сын по­пал в страш­ную ка­та­стро­фу, либо его за­бра­ли в по­ли­цию, — ко­гда го­во­рят «а вы зна­е­те, что с ва­шим сы­ном?», для ро­ди­те­лей сред­не­го не бы­ва­ет.
11. «

    Од­на­жды он слы­шал: что­бы мо­раль­но под­го­то­вить­ся к ро­ди­тель­ству, надо съез­дить на рок-фе­сти­валь и по­жить в од­ной па­лат­ке с тол­сты­ми об­ку­рен­ны­ми при­я­те­ля­ми. С утра до ве­че­ра ты ша­та­ешь­ся как сом­нам­бу­ла, в по­сто­ян­ном со­сто­я­нии остро­го недо­сы­па, твоя одеж­да вся пе­ре­ма­за­на едой, ко­то­рую лишь в ред­ких слу­ча­ях ел ты сам, в ушах веч­ный звон. Сто­ит тебе прой­ти мимо лужи, как ка­кой-ни­будь иди­от, хи­хи­кая, тут же прыг­нет в нее дву­мя но­га­ми, а как толь­ко ты уеди­нишь­ся в сор­ти­ре, в дверь сра­зу на­чи­на­ют ко­ло­тить и тре­бо­вать, что­бы ты вы­шел. Тебя бу­дят сре­ди ночи, что­бы по­де­лить­ся с то­бой неки­ми со­кро­вен­ны­ми мыс­ля­ми, а утром ты неред­ко про­сы­па­ешься в чьей-то луже.

    Од­на­жды он слы­шал: что­бы мо­раль­но под­го­то­вить­ся к ро­ди­тель­ству, надо съез­дить на рок-фе­сти­валь и по­жить в од­ной па­лат­ке с тол­сты­ми об­ку­рен­ны­ми при­я­те­ля­ми. С утра до ве­че­ра ты ша­та­ешь­ся как сом­нам­бу­ла, в по­сто­ян­ном со­сто­я­нии остро­го недо­сы­па, твоя одеж­да вся пе­ре­ма­за­на едой, ко­то­рую лишь в ред­ких слу­ча­ях ел ты сам, в ушах веч­ный звон. Сто­ит тебе прой­ти мимо лужи, как ка­кой-ни­будь иди­от, хи­хи­кая, тут же прыг­нет в нее дву­мя но­га­ми, а как толь­ко ты уеди­нишь­ся в сор­ти­ре, в дверь сра­зу на­чи­на­ют ко­ло­тить и тре­бо­вать, что­бы ты вы­шел. Тебя бу­дят сре­ди ночи, что­бы по­де­лить­ся с то­бой неки­ми со­кро­вен­ны­ми мыс­ля­ми, а утром ты неред­ко про­сы­па­ешься в чьей-то луже.
12. «

    Люди взрослеют так неумолимо быстро.

    Люди взрослеют так неумолимо быстро.
13. «

    Одна из самых трудных штук, когда стареешь, – признать ошибки, которые уже слишком поздно исправить. Ведь когда ты обладаешь властью над людскими судьбами, самое страшное – ошибиться.

    Одна из самых трудных штук, когда стареешь, – признать ошибки, которые уже слишком поздно исправить. Ведь когда ты обладаешь властью над людскими судьбами, самое страшное – ошибиться.
14. «

    Одна про­стая ис­ти­на, ко­то­рую по­вто­ря­ют так же ча­сто, как иг­но­ри­ру­ют, за­клю­ча­ет­ся в том, что если вы го­во­ри­те ре­бен­ку, что у него все по­лу­чит­ся или, на­обо­рот, го­во­ри­те, что у него не по­лу­чит­ся ни­че­го, то все имен­но так и бу­дет.

    Одна про­стая ис­ти­на, ко­то­рую по­вто­ря­ют так же ча­сто, как иг­но­ри­ру­ют, за­клю­ча­ет­ся в том, что если вы го­во­ри­те ре­бен­ку, что у него все по­лу­чит­ся или, на­обо­рот, го­во­ри­те, что у него не по­лу­чит­ся ни­че­го, то все имен­но так и бу­дет.
15. «

    Хок­кей — спорт про­стой: если воля к по­бе­де силь­нее, чем страх про­иг­рать, зна­чит, у тебя есть шанс. Тот, кто бо­ит­ся, не вы­иг­ра­ет ни­ко­гда.

    Хок­кей — спорт про­стой: если воля к по­бе­де силь­нее, чем страх про­иг­рать, зна­чит, у тебя есть шанс. Тот, кто бо­ит­ся, не вы­иг­ра­ет ни­ко­гда.
16. «

    Мгновенья — вот всё, что у нас есть.

    Мгновенья — вот всё, что у нас есть.
17. «

    Как ужас­но чув­ству­ет себя че­ло­век, ко­то­рый скры­ва­ет от сво­их лю­би­мых страш­ную тай­ну.

    Как ужас­но чув­ству­ет себя че­ло­век, ко­то­рый скры­ва­ет от сво­их лю­би­мых страш­ную тай­ну.
18. «

    Если ты в дет­стве иг­рал в хок­кей хотя бы пять ми­нут, ты поймешь, что единственное, чего тебе надо в этой жиз­ни, — иг­рать еще. Еще и еще, по­то­му что эта игра за­ме­ша­на на луч­ших ин­гре­ди­ен­тах всех ви­дов спор­та: на ско­ро­сти и силе, то­таль­ной тех­ни­ке и борь­бе, сто про­цен­тов серд­ца и сто про­цен­тов ра­зу­ма. Луч­шей игры не бы­ва­ет. Выс­шее на­сла­жде­ние. Нар­ко­тик, от ко­то­ро­го невоз­мож­но от­ка­зать­ся.

    Если ты в дет­стве иг­рал в хок­кей хотя бы пять ми­нут, ты поймешь, что единственное, чего тебе надо в этой жиз­ни, — иг­рать еще. Еще и еще, по­то­му что эта игра за­ме­ша­на на луч­ших ин­гре­ди­ен­тах всех ви­дов спор­та: на ско­ро­сти и силе, то­таль­ной тех­ни­ке и борь­бе, сто про­цен­тов серд­ца и сто про­цен­тов ра­зу­ма. Луч­шей игры не бы­ва­ет. Выс­шее на­сла­жде­ние. Нар­ко­тик, от ко­то­ро­го невоз­мож­но от­ка­зать­ся.
19. «

    Любовь ро­ди­те­ля к ре­бен­ку стран­ная шту­ка. Вся­кая дру­гая лю­бовь — к дру­гим лю­дям — с чего-то на­чи­на­ет­ся. Но это­го че­ло­ве­ка мы лю­би­ли це­лую веч­ность, лю­би­ли еще до того, как он по­явил­ся на свет. Сколь­ко ни го­товь­ся, но пер­вое мгно­ве­ние для всех ма­те­рей и от­цов — все­гда шок: ко­гда вол­на чувств за­хле­сты­ва­ет тебя и зем­ля ухо­дит из-под ног. По­нять это невоз­мож­но, по­то­му что не с чем срав­нить. Все рав­но что пы­тать­ся опи­сать ощу­ще­ние от пес­ка меж­ду паль­ца­ми ног или от сне­жи­нок на язы­ке тому, кто всю жизнь про­жил в тем­ной ком­на­те. Душа пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся.

    Любовь ро­ди­те­ля к ре­бен­ку стран­ная шту­ка. Вся­кая дру­гая лю­бовь — к дру­гим лю­дям — с чего-то на­чи­на­ет­ся. Но это­го че­ло­ве­ка мы лю­би­ли це­лую веч­ность, лю­би­ли еще до того, как он по­явил­ся на свет. Сколь­ко ни го­товь­ся, но пер­вое мгно­ве­ние для всех ма­те­рей и от­цов — все­гда шок: ко­гда вол­на чувств за­хле­сты­ва­ет тебя и зем­ля ухо­дит из-под ног. По­нять это невоз­мож­но, по­то­му что не с чем срав­нить. Все рав­но что пы­тать­ся опи­сать ощу­ще­ние от пес­ка меж­ду паль­ца­ми ног или от сне­жи­нок на язы­ке тому, кто всю жизнь про­жил в тем­ной ком­на­те. Душа пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся.
20. «

    Важно знать, что есть те, кто тебя не оставит.

    Важно знать, что есть те, кто тебя не оставит.