59 цитат из книги «Фредрик Бакман. Медвежий угол», ставших крылатыми

Ниже 59 цитат из книги «Фредрик Бакман. Медвежий угол»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В хок­кее нет по­лу­то­нов: или небе­са, или пре­ис­под­няя.

   В хок­кее нет по­лу­то­нов: или небе­са, или пре­ис­под­няя.
2. «

   Гово­рят, дети жи­вут не так, как ро­ди­те­ли их учат, а так, как ро­ди­те­ли жи­вут. Воз­мож­но, это прав­да. Но в ос­нов­ном дети все-таки жи­вут так, как их учат.

   Гово­рят, дети жи­вут не так, как ро­ди­те­ли их учат, а так, как ро­ди­те­ли жи­вут. Воз­мож­но, это прав­да. Но в ос­нов­ном дети все-таки жи­вут так, как их учат.
3. «

   Одна из са­мых труд­ных штук, ко­гда ста­ре­ешь, — при­знать ошиб­ки, ко­то­рые уже слиш­ком позд­но ис­пра­вить. Ведь ко­гда ты об­ла­да­ешь вла­стью над люд­ски­ми судь­ба­ми, са­мое страш­ное — оши­бить­ся.

   Одна из са­мых труд­ных штук, ко­гда ста­ре­ешь, — при­знать ошиб­ки, ко­то­рые уже слиш­ком позд­но ис­пра­вить. Ведь ко­гда ты об­ла­да­ешь вла­стью над люд­ски­ми судь­ба­ми, са­мое страш­ное — оши­бить­ся.
4. «

   Нена­висть бы­ва­ет весь­ма вдох­нов­ля­ю­щим чув­ством. Мир пе­ре­ста­ет быть непо­нят­ным и пу­га­ю­щим, если раз­де­лить всех на дру­зей и вра­гов, на сво­их и чу­жих, хо­ро­ших и пло­хих. Са­мый про­стой спо­соб объ­еди­нить груп­пу — во­все не лю­бовь, по­то­му что лю­бовь — это труд­но, лю­бовь тре­бо­ва­тель­на. А нена­висть — это про­сто.

   Нена­висть бы­ва­ет весь­ма вдох­нов­ля­ю­щим чув­ством. Мир пе­ре­ста­ет быть непо­нят­ным и пу­га­ю­щим, если раз­де­лить всех на дру­зей и вра­гов, на сво­их и чу­жих, хо­ро­ших и пло­хих. Са­мый про­стой спо­соб объ­еди­нить груп­пу — во­все не лю­бовь, по­то­му что лю­бовь — это труд­но, лю­бовь тре­бо­ва­тель­на. А нена­висть — это про­сто.
5. «

   Ку­ри­ла Ра­мо­на, а от рака умер Холь­гер. «Не бо­лезнь, а сплош­ная иро­ния», — без­за­бот­но го­во­рил Холь­гер.

   Ку­ри­ла Ра­мо­на, а от рака умер Холь­гер. «Не бо­лезнь, а сплош­ная иро­ния», — без­за­бот­но го­во­рил Холь­гер.

   — Хольгер · книга
6. «

   Коллектив работает только тогда, когда он собирается вокруг звезды.

   Коллектив работает только тогда, когда он собирается вокруг звезды.
7. «

   Как лег­ко убе­дить друг дру­га пе­ре­стать ви­деть в че­ло­ве­ке че­ло­ве­ка.

   Как лег­ко убе­дить друг дру­га пе­ре­стать ви­деть в че­ло­ве­ке че­ло­ве­ка.
8. «

   Мно­гое в этой жиз­ни при­чи­ня­ет нам боль — по­че­му, мы и сами не зна­ем. Воз­мож­но, страх — наша внут­рен­няя сила тя­же­сти: под его дей­стви­ем душа сжи­ма­ет­ся.

   Мно­гое в этой жиз­ни при­чи­ня­ет нам боль — по­че­му, мы и сами не зна­ем. Воз­мож­но, страх — наша внут­рен­няя сила тя­же­сти: под его дей­стви­ем душа сжи­ма­ет­ся.
9. «

   В слу­чае кон­флик­та мы пер­вым де­лом вы­би­ра­ем сто­ро­ну, ведь это про­ще, чем дер­жать в го­ло­ве два мне­ния од­но­вре­мен­но. Во-вто­рых, мы ищем фак­ты, под­твер­жда­ю­щие то, во что нам хо­чет­ся ве­рить, это са­мое при­ят­ное, оно поз­во­ля­ет нам жить даль­ше как ни в чем не бы­ва­ло. В-тре­тьих, мы пе­ре­ста­ем счи­тать сво­е­го вра­га че­ло­ве­ком. Для это­го есть мно­го спо­со­бов, но са­мый про­стой — ли­шить его име­ни.

   В слу­чае кон­флик­та мы пер­вым де­лом вы­би­ра­ем сто­ро­ну, ведь это про­ще, чем дер­жать в го­ло­ве два мне­ния од­но­вре­мен­но. Во-вто­рых, мы ищем фак­ты, под­твер­жда­ю­щие то, во что нам хо­чет­ся ве­рить, это са­мое при­ят­ное, оно поз­во­ля­ет нам жить даль­ше как ни в чем не бы­ва­ло. В-тре­тьих, мы пе­ре­ста­ем счи­тать сво­е­го вра­га че­ло­ве­ком. Для это­го есть мно­го спо­со­бов, но са­мый про­стой — ли­шить его име­ни.
10. «

    Если хо­чешь, что­бы под­ро­сток за­мкнул­ся в себе, пред­ло­жи ему: «Мо­жет, по­го­во­рим?»

    Если хо­чешь, что­бы под­ро­сток за­мкнул­ся в себе, пред­ло­жи ему: «Мо­жет, по­го­во­рим?»
11. «

    Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.

    Нет ничего сложнее, чем признаться в собственном лицемерии.
12. «

    — Вам еще ни­кто не ска­зал? — Что? — Про Ама­та. Пе­тер слиш­ком позд­но по­нял, что ма­те­ри та­кое го­во­рить нель­зя. Она тот­час по­ду­ма­ет, что либо ее сын по­пал в страш­ную ка­та­стро­фу, либо его за­бра­ли в по­ли­цию, — ко­гда го­во­рят «а вы зна­е­те, что с ва­шим сы­ном?», для ро­ди­те­лей сред­не­го не бы­ва­ет.

    — Вам еще ни­кто не ска­зал? — Что? — Про Ама­та. Пе­тер слиш­ком позд­но по­нял, что ма­те­ри та­кое го­во­рить нель­зя. Она тот­час по­ду­ма­ет, что либо ее сын по­пал в страш­ную ка­та­стро­фу, либо его за­бра­ли в по­ли­цию, — ко­гда го­во­рят «а вы зна­е­те, что с ва­шим сы­ном?», для ро­ди­те­лей сред­не­го не бы­ва­ет.
13. «

    Чест­но­го мо­гут пре­дать. И всё рав­но будь чест­ным. Доб­ро­го мо­гут ого­во­рить. И всё рав­но будь доб­рым. Всё хо­ро­шее, что ты сде­лал сего­дня, зав­тра мо­гут за­быть. И всё же де­лай доб­ро. Всё, что ты по­стро­ишь, дру­гие мо­гут раз­ру­шить. И всё же по­строй. По­то­му что, в ко­неч­ном сче­те, от­ве­чать пе­ред Бо­гом бу­дут не дру­гие, а ты.

    Чест­но­го мо­гут пре­дать. И всё рав­но будь чест­ным. Доб­ро­го мо­гут ого­во­рить. И всё рав­но будь доб­рым. Всё хо­ро­шее, что ты сде­лал сего­дня, зав­тра мо­гут за­быть. И всё же де­лай доб­ро. Всё, что ты по­стро­ишь, дру­гие мо­гут раз­ру­шить. И всё же по­строй. По­то­му что, в ко­неч­ном сче­те, от­ве­чать пе­ред Бо­гом бу­дут не дру­гие, а ты.
14. «

    Ко­гда тех, кто мол­чит, ско­рее боль­шин­ство, то даже горст­ку го­ло­сов мож­но при­нять за еди­но­глас­ный хор

    Ко­гда тех, кто мол­чит, ско­рее боль­шин­ство, то даже горст­ку го­ло­сов мож­но при­нять за еди­но­глас­ный хор
15. «

    Мгновенья — вот всё, что у нас есть.

    Мгновенья — вот всё, что у нас есть.
16. «

    Ко­гда Лео на­чал иг­рать в хок­кей, Пе­тер по­вздо­рил с од­ним тре­не­ром, ко­то­рый веч­но орал на де­тей. — Что­бы они тебя слу­ша­ли, их надо немно­го при­пуг­нуть! — как-то раз за­явил тре­нер. Пе­тер то­гда про­мол­чал. Но в ма­шине по до­ро­ге до­мой он ска­зал Лео: — Ко­гда я в дет­стве про­ли­вал мо­ло­ко, отец все­гда меня на­ка­зы­вал. Лов­чее от это­го я не стал. Толь­ко стал бо­ять­ся брать мо­ло­ко в руки. За­пом­ни это.

    Ко­гда Лео на­чал иг­рать в хок­кей, Пе­тер по­вздо­рил с од­ним тре­не­ром, ко­то­рый веч­но орал на де­тей. — Что­бы они тебя слу­ша­ли, их надо немно­го при­пуг­нуть! — как-то раз за­явил тре­нер. Пе­тер то­гда про­мол­чал. Но в ма­шине по до­ро­ге до­мой он ска­зал Лео: — Ко­гда я в дет­стве про­ли­вал мо­ло­ко, отец все­гда меня на­ка­зы­вал. Лов­чее от это­го я не стал. Толь­ко стал бо­ять­ся брать мо­ло­ко в руки. За­пом­ни это.
17. «

    Самое весёлое в битве за успех — то, что она не кончается никогда.

    Самое весёлое в битве за успех — то, что она не кончается никогда.
18. «

    Родительские раны не заживают.

    Родительские раны не заживают.
19. «

    Когда тебе пятнадцать, то взглядом можно ранить в самое сердце.

    Когда тебе пятнадцать, то взглядом можно ранить в самое сердце.
20. «

    Любовь ро­ди­те­ля к ре­бен­ку стран­ная шту­ка. Вся­кая дру­гая лю­бовь — к дру­гим лю­дям — с чего-то на­чи­на­ет­ся. Но это­го че­ло­ве­ка мы лю­би­ли це­лую веч­ность, лю­би­ли еще до того, как он по­явил­ся на свет. Сколь­ко ни го­товь­ся, но пер­вое мгно­ве­ние для всех ма­те­рей и от­цов — все­гда шок: ко­гда вол­на чувств за­хле­сты­ва­ет тебя и зем­ля ухо­дит из-под ног. По­нять это невоз­мож­но, по­то­му что не с чем срав­нить. Все рав­но что пы­тать­ся опи­сать ощу­ще­ние от пес­ка меж­ду паль­ца­ми ног или от сне­жи­нок на язы­ке тому, кто всю жизнь про­жил в тем­ной ком­на­те. Душа пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся.

    Любовь ро­ди­те­ля к ре­бен­ку стран­ная шту­ка. Вся­кая дру­гая лю­бовь — к дру­гим лю­дям — с чего-то на­чи­на­ет­ся. Но это­го че­ло­ве­ка мы лю­би­ли це­лую веч­ность, лю­би­ли еще до того, как он по­явил­ся на свет. Сколь­ко ни го­товь­ся, но пер­вое мгно­ве­ние для всех ма­те­рей и от­цов — все­гда шок: ко­гда вол­на чувств за­хле­сты­ва­ет тебя и зем­ля ухо­дит из-под ног. По­нять это невоз­мож­но, по­то­му что не с чем срав­нить. Все рав­но что пы­тать­ся опи­сать ощу­ще­ние от пес­ка меж­ду паль­ца­ми ног или от сне­жи­нок на язы­ке тому, кто всю жизнь про­жил в тем­ной ком­на­те. Душа пе­ре­во­ра­чи­ва­ет­ся.