35 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Последний магнат», ставших крылатыми

Ниже 35 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Последний магнат»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   От ограничений не уйти. У нас не бывает без этих сволочных условий и ограничений. Мы сейчас делаем фильм о жизни Рубенса. Предположим, вам велят писать портреты богатых кретинов, — а вас тянет писать Христа. Вот вам и опять ограничение. Мы скованы, главное, тем, что можем лишь брать у публики ее любимый фольклор и, оформив, возвращать ей на потребу. А все остальное — приправа.

   От ограничений не уйти. У нас не бывает без этих сволочных условий и ограничений. Мы сейчас делаем фильм о жизни Рубенса. Предположим, вам велят писать портреты богатых кретинов, — а вас тянет писать Христа. Вот вам и опять ограничение. Мы скованы, главное, тем, что можем лишь брать у публики ее любимый фольклор и, оформив, возвращать ей на потребу. А все остальное — приправа.

   — Стар · книга
2. «

   В их глазах Стар был могущественнее короля: тот мог сделать королевой лишь одну, а этот — многих.

   В их глазах Стар был могущественнее короля: тот мог сделать королевой лишь одну, а этот — многих.

   — Сесилия Брейди · книга
3. «

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   Своим расположением на отшибе, своей хмурой тишиной аэропорты сродни, по-моему, одним лишь почтовым станциям эпохи дилижансов. Краснокирпичные наши вокзалы строились потом прямо в городах и городках, и сходили с поездов там только жители тех захолустий. Аэропорты же – словно древние оазисы, стоянки на великих караванных путях.

   — Сесилия Брейди · книга
4. «

   Богатым бывает весело только в своем замкнутом кругу.

   Богатым бывает весело только в своем замкнутом кругу.

   — Сесилия Брейди · книга
5. «

   Когда вам грубят — целят не в вас, а в прежних собеседников.

   Когда вам грубят — целят не в вас, а в прежних собеседников.

   — Сесилия Брейди · книга
6. «

   Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.

   Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.
7. «

   Можно, подобно мне, принять Голливуд как есть; можно отмахнуться от него с презрением, какое мы приберегаем для всего, что неспособны вместить. Понять его тоже можно — но смутно и лишь обрывками.

   Можно, подобно мне, принять Голливуд как есть; можно отмахнуться от него с презрением, какое мы приберегаем для всего, что неспособны вместить. Понять его тоже можно — но смутно и лишь обрывками.

   — Сесилия Брейди · книга
8. «

   Послушать вас — сразу ясно: мы на пути в Голливуд. Там вечно отстают от времени.

   Послушать вас — сразу ясно: мы на пути в Голливуд. Там вечно отстают от времени.

   — Сесилия Брейди · книга
9. «

   За таким, как он, немедля пошла бы любая, не дожидаясь, поманят ее или нет.

   За таким, как он, немедля пошла бы любая, не дожидаясь, поманят ее или нет.

   — Сесилия Брейди · книга
10. «

    Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.

    Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.
11. «

    Темные глаза видели меня насквозь; я попыталась представить, как он смотрел бы, случись ему полюбить. Взгляд был мягким, отчужденным, порой слегка укоряющим — и всегда недосягаемым. Не вина этих глаз, что им открывалось так много. Их хозяин при случае легко входил в роль «обычного парня», хотя ему не так уж часто удавалось смешаться с толпой. Впрочем, он умел и молчать, и уходить в тень, и слушать. Со своего места (всегда казалось, что с высоты, хотя ростом он был невелик) он оглядывал многосложную жизнь своего мира, как горделивый юный пастырь, не различающий дня и ночи. Он родился бессонным, без способности и желания отдыхать.

    Темные глаза видели меня насквозь; я попыталась представить, как он смотрел бы, случись ему полюбить. Взгляд был мягким, отчужденным, порой слегка укоряющим — и всегда недосягаемым. Не вина этих глаз, что им открывалось так много. Их хозяин при случае легко входил в роль «обычного парня», хотя ему не так уж часто удавалось смешаться с толпой. Впрочем, он умел и молчать, и уходить в тень, и слушать. Со своего места (всегда казалось, что с высоты, хотя ростом он был невелик) он оглядывал многосложную жизнь своего мира, как горделивый юный пастырь, не различающий дня и ночи. Он родился бессонным, без способности и желания отдыхать.

    — Сесилия Брейди · книга
12. «

    В кинематограф не возвращаются только пьяницы и дураки.

    В кинематограф не возвращаются только пьяницы и дураки.

    — Уайли Уайт · книга
13. «

    ...самолет явно шел вниз, вниз, вниз, как Алиса в кроличью нору.

    ...самолет явно шел вниз, вниз, вниз, как Алиса в кроличью нору.
14. «

    Голливуд четко разделен на жилые зоны согласно принципу: «По одежке протягивай ножки», — здесь вот обитают главы студий, режиссеры, там вон техперсонал в одноэтажных бунгало, и так далее вплоть до статистов.

    Голливуд четко разделен на жилые зоны согласно принципу: «По одежке протягивай ножки», — здесь вот обитают главы студий, режиссеры, там вон техперсонал в одноэтажных бунгало, и так далее вплоть до статистов.

    — Сесилия Брейди · книга
15. «

    Вот вам писатель во всей красе. Знает все, не зная ничего.

    Вот вам писатель во всей красе. Знает все, не зная ничего.

    — Мистер Шварц · книга
16. «

    В Голливуде не сильно жалуют незнакомцев, если у них на лбу не написано, что их топор войны глубоко зарыт в надежном месте и не обрушится на наши головы даже случайно, — иными словами, если они не знаменитости. И даже тогда им лучше держаться начеку.

    В Голливуде не сильно жалуют незнакомцев, если у них на лбу не написано, что их топор войны глубоко зарыт в надежном месте и не обрушится на наши головы даже случайно, — иными словами, если они не знаменитости. И даже тогда им лучше держаться начеку.

    — Сесилия Брейди · книга
17. «

    Сила воли – еще не замена всех качеств, делающих человека человеком.

    Сила воли – еще не замена всех качеств, делающих человека человеком.
18. «

    Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.

    Ведь грезится, вертится, что слились в одно, а очнёшься — по-прежнему двое.
19. «

    Хозяин пожал мне руку и ушел от меня. Все было в том саду честь честью: плавательный бассейн, зеленый мох ценой два доллара за дюйм, красивые люди из семейства кошачьих. Они развлекались и пили… А меня не замечали. Ни одна душа. Я заговаривал с пятью или шестью — не отвечают. Так продолжалось час и два, а потом я вскочил со стула и припустил оттуда сумасшедшей рысью. Вернулся в гостиницу, получил из рук портье адресованное мне письмо — и тогда лишь почувствовал, что я снова человек, а не пустота.

    Хозяин пожал мне руку и ушел от меня. Все было в том саду честь честью: плавательный бассейн, зеленый мох ценой два доллара за дюйм, красивые люди из семейства кошачьих. Они развлекались и пили… А меня не замечали. Ни одна душа. Я заговаривал с пятью или шестью — не отвечают. Так продолжалось час и два, а потом я вскочил со стула и припустил оттуда сумасшедшей рысью. Вернулся в гостиницу, получил из рук портье адресованное мне письмо — и тогда лишь почувствовал, что я снова человек, а не пустота.

    — Уайли Уайт · книга
20. «

    Писатель — это меньше, чем человеческая особь. Или, если он талантлив, это куча разрозненных особей, несмотря на все их потуги слиться в одну. Сюда же я отношу актеров: они так трогательно стараются не глядеть в зеркала, прямо отворачиваются от зеркал — и ловят свое отражение в никеле шандалов.

    Писатель — это меньше, чем человеческая особь. Или, если он талантлив, это куча разрозненных особей, несмотря на все их потуги слиться в одну. Сюда же я отношу актеров: они так трогательно стараются не глядеть в зеркала, прямо отворачиваются от зеркал — и ловят свое отражение в никеле шандалов.

    — Сесилия Брейди · книга