36 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Последний магнат» — от иронии до философии

Ниже 36 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Последний магнат»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Я начала уже понимать, что сила воли — еще не замена всех качеств, делающих человека человеком.

   Я начала уже понимать, что сила воли — еще не замена всех качеств, делающих человека человеком.

   — Сесилия Брейди · книга
2. «

   Ведь пережеванное невкусно — в области чувств это особенно верно.

   Ведь пережеванное невкусно — в области чувств это особенно верно.
3. «

   От ограничений не уйти. У нас не бывает без этих сволочных условий и ограничений. Мы сейчас делаем фильм о жизни Рубенса. Предположим, вам велят писать портреты богатых кретинов, — а вас тянет писать Христа. Вот вам и опять ограничение. Мы скованы, главное, тем, что можем лишь брать у публики ее любимый фольклор и, оформив, возвращать ей на потребу. А все остальное — приправа.

   От ограничений не уйти. У нас не бывает без этих сволочных условий и ограничений. Мы сейчас делаем фильм о жизни Рубенса. Предположим, вам велят писать портреты богатых кретинов, — а вас тянет писать Христа. Вот вам и опять ограничение. Мы скованы, главное, тем, что можем лишь брать у публики ее любимый фольклор и, оформив, возвращать ей на потребу. А все остальное — приправа.

   — Стар · книга
4. «

   Сила воли – еще не замена всех качеств, делающих человека человеком.

   Сила воли – еще не замена всех качеств, делающих человека человеком.
5. «

   Когда вам грубят — целят не в вас, а в прежних собеседников.

   Когда вам грубят — целят не в вас, а в прежних собеседников.

   — Сесилия Брейди · книга
6. «

   В кинематограф не возвращаются только пьяницы и дураки.

   В кинематограф не возвращаются только пьяницы и дураки.

   — Уайли Уайт · книга
7. «

   Как европейке, Кэтлин было свойственно почтение к сильным мира сего, но было в ней и ярое чувство собственного достоинства. Она не питала иллюзий насчет высших соображений, движущих королями.

   Как европейке, Кэтлин было свойственно почтение к сильным мира сего, но было в ней и ярое чувство собственного достоинства. Она не питала иллюзий насчет высших соображений, движущих королями.
8. «

   Старой девой Джейн не была, но повадки у нее были стародевичьи, как у большинства женщин, собственным трудом пробивших себе дорогу.

   Старой девой Джейн не была, но повадки у нее были стародевичьи, как у большинства женщин, собственным трудом пробивших себе дорогу.

   — Сесилия Брейди · книга
9. «

   Можно, подобно мне, принять Голливуд как есть; можно отмахнуться от него с презрением, какое мы приберегаем для всего, что неспособны вместить. Понять его тоже можно — но смутно и лишь обрывками.

   Можно, подобно мне, принять Голливуд как есть; можно отмахнуться от него с презрением, какое мы приберегаем для всего, что неспособны вместить. Понять его тоже можно — но смутно и лишь обрывками.

   — Сесилия Брейди · книга
10. «

    Писатели — строго говоря, не люди. А если наткнешься на мало-мальски стоящего, то в нем гнездится сразу куча разных людей, отчаянно притворяющихся одним человеком. Это как с актерами: они так трогательно пытаются не смотреть в зеркала, что даже запрокидывают голову — и неминуемо встречаются взглядом с собственным отражением в люстрах.

    Писатели — строго говоря, не люди. А если наткнешься на мало-мальски стоящего, то в нем гнездится сразу куча разных людей, отчаянно притворяющихся одним человеком. Это как с актерами: они так трогательно пытаются не смотреть в зеркала, что даже запрокидывают голову — и неминуемо встречаются взглядом с собственным отражением в люстрах.

    — Сесилия Брейди · книга
11. «

    В их глазах Стар был могущественнее короля: тот мог сделать королевой лишь одну, а этот — многих.

    В их глазах Стар был могущественнее короля: тот мог сделать королевой лишь одну, а этот — многих.

    — Сесилия Брейди · книга
12. «

    Послушать вас — сразу ясно: мы на пути в Голливуд. Там вечно отстают от времени.

    Послушать вас — сразу ясно: мы на пути в Голливуд. Там вечно отстают от времени.

    — Сесилия Брейди · книга
13. «

    В Голливуде не сильно жалуют незнакомцев, если у них на лбу не написано, что их топор войны глубоко зарыт в надежном месте и не обрушится на наши головы даже случайно, — иными словами, если они не знаменитости. И даже тогда им лучше держаться начеку.

    В Голливуде не сильно жалуют незнакомцев, если у них на лбу не написано, что их топор войны глубоко зарыт в надежном месте и не обрушится на наши головы даже случайно, — иными словами, если они не знаменитости. И даже тогда им лучше держаться начеку.

    — Сесилия Брейди · книга
14. «

    Вы — сценаристы и актеры — выдыхаетесь, сумбурите, и приходится кому-то вмешаться и выправить вас. Вас слишком задевает все, вы кидаетесь в ненависть и обожание: люди в ваших глазах всегда так значимы, особенно вы сами. Вы прямо напрашиваетесь на то, чтобы вами помыкали. Я люблю и хочу, чтобы меня любили, но я не раскрываюсь не выворачиваю душу наизнанку...

    Вы — сценаристы и актеры — выдыхаетесь, сумбурите, и приходится кому-то вмешаться и выправить вас. Вас слишком задевает все, вы кидаетесь в ненависть и обожание: люди в ваших глазах всегда так значимы, особенно вы сами. Вы прямо напрашиваетесь на то, чтобы вами помыкали. Я люблю и хочу, чтобы меня любили, но я не раскрываюсь не выворачиваю душу наизнанку...

    — Стар · книга
15. «

    Темные глаза видели меня насквозь; я попыталась представить, как он смотрел бы, случись ему полюбить. Взгляд был мягким, отчужденным, порой слегка укоряющим — и всегда недосягаемым. Не вина этих глаз, что им открывалось так много. Их хозяин при случае легко входил в роль «обычного парня», хотя ему не так уж часто удавалось смешаться с толпой. Впрочем, он умел и молчать, и уходить в тень, и слушать. Со своего места (всегда казалось, что с высоты, хотя ростом он был невелик) он оглядывал многосложную жизнь своего мира, как горделивый юный пастырь, не различающий дня и ночи. Он родился бессонным, без способности и желания отдыхать.

    Темные глаза видели меня насквозь; я попыталась представить, как он смотрел бы, случись ему полюбить. Взгляд был мягким, отчужденным, порой слегка укоряющим — и всегда недосягаемым. Не вина этих глаз, что им открывалось так много. Их хозяин при случае легко входил в роль «обычного парня», хотя ему не так уж часто удавалось смешаться с толпой. Впрочем, он умел и молчать, и уходить в тень, и слушать. Со своего места (всегда казалось, что с высоты, хотя ростом он был невелик) он оглядывал многосложную жизнь своего мира, как горделивый юный пастырь, не различающий дня и ночи. Он родился бессонным, без способности и желания отдыхать.

    — Сесилия Брейди · книга
16. «

    Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.

    Ранними утрами слова — бесцветнейшие ярлыки.
17. «

    Я люблю вас. Люблю ваши деньги, но сильней денег люблю вас, а это уже кое-что. И возможно, ваш отец сделает меня помощником продюсера.

    Я люблю вас. Люблю ваши деньги, но сильней денег люблю вас, а это уже кое-что. И возможно, ваш отец сделает меня помощником продюсера.

    — Уайт · книга
18. «

    Теперь женятся не на тебе, а на твоих деньгах, причем советуют тебе бросить сантименты, да ты и сама советуешь.

    Теперь женятся не на тебе, а на твоих деньгах, причем советуют тебе бросить сантименты, да ты и сама советуешь.

    — Сесилия Брейди · книга
19. «

    Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.

    Взгляды Кэтлин и Стара встретились и слились — эта первая радостная смелость уже не возвращается потом. <...> Жизнь ярко вспыхнула в обоих.
20. «

    Вид у меня на рассвете тогда, пять лет назад, был чуточку взъерошенный, наверно, бледноватый; но в юности, когда жива иллюзия, будто у приключений плохого конца не бывает, требовалось лишь принять ванну и переодеться, — и снова заряжена надолго.

    Вид у меня на рассвете тогда, пять лет назад, был чуточку взъерошенный, наверно, бледноватый; но в юности, когда жива иллюзия, будто у приключений плохого конца не бывает, требовалось лишь принять ванну и переодеться, — и снова заряжена надолго.

    — Сесилия Брейди · книга