59 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Великий Гэтсби» — коротко и по делу

Собрали 59 цитат из книги «Фрэнсис Скотт Фицджеральд. Великий Гэтсби» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Жизнь видишь лучше всего, когда наблюдаешь ее из единственного окна.

   Жизнь видишь лучше всего, когда наблюдаешь ее из единственного окна.
2. «

   А в голове одна мысль: «Живешь ведь только раз, только раз».

   А в голове одна мысль: «Живешь ведь только раз, только раз».

   — Миртл · книга
3. «

   Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

   Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

   — отец Ника · книга
4. «

   Она была неисправимо бесчестна.

   Она была неисправимо бесчестна.

   — Ник Каррауэй · книга
5. «

   Он был в том возрасте, в котором смерть уже не кажется чудовищной неожиданностью <...>

   Он был в том возрасте, в котором смерть уже не кажется чудовищной неожиданностью <...>

   — Ник Каррауэй · книга
6. «

   Неумелый водитель до тех пор в безопасности, пока ему не попадется навстречу другой неумелый водитель.

   Неумелый водитель до тех пор в безопасности, пока ему не попадется навстречу другой неумелый водитель.
7. «

   ... Он смотрел на неё особенным взглядом — всякая девушка мечтает, что когда-нибудь на нее будут так смотреть.

   ... Он смотрел на неё особенным взглядом — всякая девушка мечтает, что когда-нибудь на нее будут так смотреть.

   — Джордан Бейкер · книга
8. «

   Мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым.

   Мне пришло в голову, что никакие расовые или духовные различия между людьми не могут сравниться с той разницей, которая существует между больным человеком и здоровым.

   — Ник · книга
9. «

   Я арабский шейх, Люблю тебя больше всех. Я примчусь к тебе во сне На быстроногом скакуне.

   Я арабский шейх, Люблю тебя больше всех. Я примчусь к тебе во сне На быстроногом скакуне.
10. «

    Ничтожество на ничтожестве, вот они кто. Вы один стоите их всех, вместе взятых.

    Ничтожество на ничтожестве, вот они кто. Вы один стоите их всех, вместе взятых.

    — Ник Каррауэй · книга
11. «

    Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

    Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.
12. «

    Эта способность к мгновенному отклику не имела ничего общего с дряблой впечатлительностью, пышно именуемой «артистическим темпераментом», — это был редкостный дар надежды, романтический запал, какого я ни в ком больше не встречал и, наверно, не встречу.

    Эта способность к мгновенному отклику не имела ничего общего с дряблой впечатлительностью, пышно именуемой «артистическим темпераментом», — это был редкостный дар надежды, романтический запал, какого я ни в ком больше не встречал и, наверно, не встречу.

    — Ник Каррауэй · книга
13. «

    Интимные признания молодых людей, по крайней мере, та словесная форма, в которую они облечены, представляют собой, как правило, плагиат.

    Интимные признания молодых людей, по крайней мере, та словесная форма, в которую они облечены, представляют собой, как правило, плагиат.

    — Ник · книга
14. «

    И я пошел, а он остался в полосе лунного света – одинокий страж, которому нечего было сторожить.

    И я пошел, а он остался в полосе лунного света – одинокий страж, которому нечего было сторожить.

    — Ник Каррауэй · книга
15. «

    Я очнулась после наркоза, чувствуя себя всеми брошенной и забытой, и сразу же спросила акушерку: «Мальчик или девочка?» И когда услышала, что девочка, отвернулась и заплакала. А потом говорю: «Ну и пусть. Очень рада, что девочка. Дай только бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошенькой дурочкой».

    Я очнулась после наркоза, чувствуя себя всеми брошенной и забытой, и сразу же спросила акушерку: «Мальчик или девочка?» И когда услышала, что девочка, отвернулась и заплакала. А потом говорю: «Ну и пусть. Очень рада, что девочка. Дай только бог, чтобы она выросла дурой, потому что в нашей жизни для женщины самое лучшее быть хорошенькой дурочкой».

    — Дэзи Бьюкенен · книга
16. «

    Его розовый костюм — дурацкое фатовское тряпье — красочным пятном выделялся на белом мраморе ступеней, и мне припомнился тот вечер, три месяца назад, когда я впервые был гостем в его родовом замке. Сад и аллея кишмя кишели тогда людьми, не знавшими, какой бы ему приписать порок, — а он махал им рукой с этих самых ступеней, скрывая от всех свою непорочную мечту.

    Его розовый костюм — дурацкое фатовское тряпье — красочным пятном выделялся на белом мраморе ступеней, и мне припомнился тот вечер, три месяца назад, когда я впервые был гостем в его родовом замке. Сад и аллея кишмя кишели тогда людьми, не знавшими, какой бы ему приписать порок, — а он махал им рукой с этих самых ступеней, скрывая от всех свою непорочную мечту.
17. «

    Ты или охотник, или дичь. Или действуешь, или устало плетёшься сзади.

    Ты или охотник, или дичь. Или действуешь, или устало плетёшься сзади.

    — Ник Каррауэй · книга
18. «

    Американцы легко, даже охотно, соглашаются быть рабами, но упорно никогда не желали признавать себя крестьянами.

    Американцы легко, даже охотно, соглашаются быть рабами, но упорно никогда не желали признавать себя крестьянами.

    — Ник Каррауэй · книга
19. «

    Ну хорошо, давайте веселиться, ссориться слишком жарко!

    Ну хорошо, давайте веселиться, ссориться слишком жарко!

    — Дэзи Бьюкенен · книга
20. «

    Я была подружкой невесты. За полчаса до свадебного обеда я вошла к ней в комнату и вижу — она лежит на постели в своём затканном цветами платье, хороша, как июньский вечер, — и пьяна как сапожник. В одной руке у неё бутылка сотерна, а в другой какое-то письмо.

    Я была подружкой невесты. За полчаса до свадебного обеда я вошла к ней в комнату и вижу — она лежит на постели в своём затканном цветами платье, хороша, как июньский вечер, — и пьяна как сапожник. В одной руке у неё бутылка сотерна, а в другой какое-то письмо.

    — Джордан Бейкер · книга