Ник Каррауэй

Ты или охотник, или дичь. Или действуешь, или устало плетёшься сзади.

Именно в ту ночь я и открыл для себя необыкновенный дар Гэтсби... Его надежду. Дар, который не встречался мне больше ни в одном из людей... Дар, который я уже никогда больше не встречу.

Не знаю, чего тут было больше — беспечности или недомыслия. Они были беспечными существами, Том и Дэзи, они ломали вещи и людей, а потом убегали и прятались за свои деньги, свою всепоглощающую беспечность или еще что-то, на чем держался их союз, предоставляя другим убирать за ними.

Чутье к основным нравственным ценностям отпущено природой не всем в одинаковой мере.

Ничтожество на ничтожестве, вот они кто! Вы один стоите их всех, вместе взятых!

Мы словно лодки пытаемся пробиться в настоящее, но нас безжалостно относит в прошлое...

Я до сих пор опасаюсь упустить что-то, если позабуду, что чутье к основным нравственным ценностям отпущено природой не всем в одинаковой мере.

Он проделал длинный путь, так близко подошёл к своей мечте, что она уже не могла ускользнуть от него. Но он не знал, что она уже осталась позади.

Он улыбнулся мне ласково, — нет, гораздо больше, чем ласково. Такую улыбку, полную неиссякаемой ободряющей силы, удается встретить четыре, ну — пять раз в жизни. Какое-то мгновение она, кажется, вбирает в себя всю полноту внешнего мира, потом, словно повинуясь неотвратимому выбору, сосредоточивается на вас. И вы чувствуете, что вас понимают ровно настолько, насколько вам угодно быть понятым, верят в вас в той мере, в какой вы в себя верите сами, и безусловно видят вас именно таким, каким вы больше всего хотели бы казаться.

Гэтсби верил в зелёный огонёк, свет неимоверного будущего счастья, которое отодвигается с каждым годом. Пусть оно ускользнуло сегодня, но не беда — завтра мы побежим ещё быстрее, ещё дальше станем протягивать руки… и в одно прекрасное утро… Так мы и пытаемся плыть вперёд, борясь с течением, а оно всё сносит и сносит наши судёнышки обратно в прошлое.

Помню, как все мы приходили к Гэтсби и судачили о его пороках, а он стоял рядом с нами, погруженный в свои непорочные мечты.

От одиночества и некоторого смущения я решил как следует надраться.

— Мне тридцать лет, — сказал я. — Я пять лет как вышел из того возраста, когда можно лгать себе и называть это честностью.

Она излучала обезоруживающее тепло, словно никому на свете она не была так рада, как тебе.

Огни тем ярче, чем больше земля отворачивается от солнца.

Ничтожество на ничтожестве, вот они кто. Вы один стоите их всех, вместе взятых.