13 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники» для статуса

13 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я видел людей и их пчелиные заботы и гигантские замыслы, их божественные устремления и мышью суетню, их диковинно-странную погоню за счастьем! Такова пестрая лотерея жизни! В погоне за выигрышем многие прославляют чистоту и спасение души своей, а вытаскивают одни лишь пустышки: выигрышных билетов, как оказалось, и не было вовсе.

   Я видел людей и их пчелиные заботы и гигантские замыслы, их божественные устремления и мышью суетню, их диковинно-странную погоню за счастьем! Такова пестрая лотерея жизни! В погоне за выигрышем многие прославляют чистоту и спасение души своей, а вытаскивают одни лишь пустышки: выигрышных билетов, как оказалось, и не было вовсе.

   — Максимилиан граф фон Моор · книга
2. «

   Я знаю отлично: на вечность уповает лишь тот, кому не повезло здесь, на земле.

   Я знаю отлично: на вечность уповает лишь тот, кому не повезло здесь, на земле.

   — Франц · книга
3. «

   Господь ничего не забывает, он умеет все связать воедино.

   Господь ничего не забывает, он умеет все связать воедино.

   — Максимилиан граф фон Моор · книга
4. «

   Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!

   Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!
5. «

   Страх смерти еще страшней, чем она сама.

   Страх смерти еще страшней, чем она сама.

   — Роллер · книга
6. «

   Человек возникает из грязи, шлепает некоторое время по грязи, порождает грязь, в грязь превращается, пока, наконец, грязью не налипнет на подошвы своих правнуков. Вот и вся песня, весь грязный круг человеческого предназначенья.

   Человек возникает из грязи, шлепает некоторое время по грязи, порождает грязь, в грязь превращается, пока, наконец, грязью не налипнет на подошвы своих правнуков. Вот и вся песня, весь грязный круг человеческого предназначенья.

   — Франц · книга
7. «

   Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

   Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

   — Франц · книга
8. «

   Честного человека можно сделать из любого пня. Но мошенника — это дело посложнее!

   Честного человека можно сделать из любого пня. Но мошенника — это дело посложнее!

   — Шпигельберг · книга
9. «

   Они до небес превозносят друг друга за удачный обед и готовы друг друга отравить из-за подстилки, которую у них перехватили на аукционе.

   Они до небес превозносят друг друга за удачный обед и готовы друг друга отравить из-за подстилки, которую у них перехватили на аукционе.

   — Карл Моор · книга
10. «

    Воры не могут пасть смертью героев.

    Воры не могут пасть смертью героев.

    — Максимилиан граф фон Моор · книга
11. «

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    — Франц · книга
12. «

    Не подсунул ли тебе твой гувернер историю Робин Гуда, — таких неосмотрительных мерзавцев следовало бы ссылать на галеры.

    Не подсунул ли тебе твой гувернер историю Робин Гуда, — таких неосмотрительных мерзавцев следовало бы ссылать на галеры.

    — Максимилиан граф фон Моор · книга
13. «

    Немало довелось мне видеть таких несчастных, которые всю жизнь с чудовищной настойчивостью противоборствовали истине, но в час смерти их заблуждения сами собой исчезали.

    Немало довелось мне видеть таких несчастных, которые всю жизнь с чудовищной настойчивостью противоборствовали истине, но в час смерти их заблуждения сами собой исчезали.

    — пастор Мозер · книга