26 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники» — подборка редакции

26 цитат из книги «Фридрих Шиллер. Разбойники» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Воры не могут пасть смертью героев.

   Воры не могут пасть смертью героев.

   — Максимилиан граф фон Моор · книга
2. «

   Из дикого яблока и в райском саду не получится ананаса.

   Из дикого яблока и в райском саду не получится ананаса.

   — Шпигельберг · книга
3. «

   Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное.

   Буря для того, кто её не боится, есть явление привлекательное.
4. «

   Не подсунул ли тебе твой гувернер историю Робин Гуда, — таких неосмотрительных мерзавцев следовало бы ссылать на галеры.

   Не подсунул ли тебе твой гувернер историю Робин Гуда, — таких неосмотрительных мерзавцев следовало бы ссылать на галеры.

   — Максимилиан граф фон Моор · книга
5. «

   Или я должен прославлять отца за то, что он меня любит? Но ведь это — только тщеславие, первородный грех всех художников, кичащихся своим произведением, даже если оно безобразно.

   Или я должен прославлять отца за то, что он меня любит? Но ведь это — только тщеславие, первородный грех всех художников, кичащихся своим произведением, даже если оно безобразно.

   — Франц · книга
6. «

   У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

   У меня все права быть недовольным природой, и, клянусь честью, я воспользуюсь ими. Зачем не я первый вышел из материнского чрева? Зачем не единственный? Зачем природа взвалила на меня это бремя уродства? Именно на меня? Словно она обанкротилась перед моим рождением. Почему именно мне достался этот лапландский нос? Этот рот как у негра? Эти готтентотские глаза? В самом деле, мне кажется, что она у всех людских пород взяла самое мерзкое, смешала в кучу и испекла меня из такого теста. Ад и смерть! Кто дал ей право одарить его всем, все отняв у меня? Разве может кто-нибудь задобрить ее, еще не родившись, или разобидеть, еще не увидев света? Почему она так предвзято взялась за дело? Нет, нет! Я несправедлив к ней. Высадив нас, нагих и жалких, на берегу этого безграничного океана — жизни, она дала нам изобретательный ум. Плыви, кто может плыть, а неловкий — тони! Меня она ничем не снабдила в дорогу. Все, чем бы я ни стал, будет делом моих рук. У всех одинаковые права на большое и малое. Притязание разбивается о притязание, стремление о стремление, мощь о мощь. Право на стороне победителя, а закон для нас — лишь пределы наших сил.

   — Франц · книга
7. «

   Честного человека можно сделать из любого пня. Но мошенника — это дело посложнее!

   Честного человека можно сделать из любого пня. Но мошенника — это дело посложнее!

   — Шпигельберг · книга
8. «

   О, я глупец, мечтавший исправить свет злодеяниями и блюсти законы беззаконием. Я называл это мщением и правом. Я дерзал, о провидение, стачивать зазубрины твоего меча, сглаживать твои пристрастия! Но... О жалкое ребячество!

   О, я глупец, мечтавший исправить свет злодеяниями и блюсти законы беззаконием. Я называл это мщением и правом. Я дерзал, о провидение, стачивать зазубрины твоего меча, сглаживать твои пристрастия! Но... О жалкое ребячество!

   — Карл Моор · книга
9. «

   Смотрите! Законы вселенной превратились в игральные кости! Связь природы распалась, древняя распря вырвалась на волю! Сын убил своего отца.

   Смотрите! Законы вселенной превратились в игральные кости! Связь природы распалась, древняя распря вырвалась на волю! Сын убил своего отца.

   — Карл Моор · книга
10. «

    Люди — порождение ехиден и крокодилов!

    Люди — порождение ехиден и крокодилов!
11. «

    Помни, что людские судьбы пребывают меж собой в прекрасном и страшном равновесии. Чаша весов, опустившись в этой жизни, возвысится в той: возвысившись в этой, в той опустится до земли. И то, что было здесь преходящим страданием, там станет вечным торжеством, а то, что здесь было преходящим торжеством, там станет вечным, безграничным отчаянием.

    Помни, что людские судьбы пребывают меж собой в прекрасном и страшном равновесии. Чаша весов, опустившись в этой жизни, возвысится в той: возвысившись в этой, в той опустится до земли. И то, что было здесь преходящим страданием, там станет вечным торжеством, а то, что здесь было преходящим торжеством, там станет вечным, безграничным отчаянием.

    — пастор мозе · книга
12. «

    Немало довелось мне видеть таких несчастных, которые всю жизнь с чудовищной настойчивостью противоборствовали истине, но в час смерти их заблуждения сами собой исчезали.

    Немало довелось мне видеть таких несчастных, которые всю жизнь с чудовищной настойчивостью противоборствовали истине, но в час смерти их заблуждения сами собой исчезали.

    — пастор Мозер · книга
13. «

    Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!

    Кто, не краснея, кается, тот кается постоянно!
14. «

    К чему эта страстная жажда райского счастья? К чему этот идеал недостижимого совершенства?

    К чему эта страстная жажда райского счастья? К чему этот идеал недостижимого совершенства?

    — Карл Моор · книга
15. «

    Когда-то вы видели мальчика Карла, и от мальчик был счастлив; теперь вы увидели мужчину, и он полон отчаяния.

    Когда-то вы видели мальчика Карла, и от мальчик был счастлив; теперь вы увидели мужчину, и он полон отчаяния.

    — Карл Моор · книга
16. «

    Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

    Существуют, конечно, некие общепринятые понятия, придуманные людьми, чтобы поддерживать пульс миропорядка. Честное имя — право же ценная монета: можно неплохо поживиться, умело пуская ее в оборот. Совесть — это отличное пугало, чтобы отгонять воробьев от вишневых деревьев, или, вернее, ловко составленный вексель, который выпутает из беды и банкрота.

    — Франц · книга
17. «

    Люди, люди! Порождение крокодилов! Ваши слезы — вода! Ваши сердца — твердый булат! Поцелуи — кинжалы в грудь!

    Люди, люди! Порождение крокодилов! Ваши слезы — вода! Ваши сердца — твердый булат! Поцелуи — кинжалы в грудь!

    — Карл Моор · книга
18. «

    Нынче в моде пряжки на панталонах, позволяющие, по желанию, то стягивать, то распускать их. Мы велим сшить себе и совесть по новому фасону, — чтобы пошире растянуть ее, когда раздобреем!

    Нынче в моде пряжки на панталонах, позволяющие, по желанию, то стягивать, то распускать их. Мы велим сшить себе и совесть по новому фасону, — чтобы пошире растянуть ее, когда раздобреем!

    — Франц · книга
19. «

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    Могу ли я признавать любовь, которая не основана на уважении к моему «я»?

    — Франц · книга
20. «

    К тому, что силы растут с нуждой... Вот почему я никогда не трушу, когда доходит до крайности. Мужество растет с опасностью: чем туже приходится, тем больше сил.

    К тому, что силы растут с нуждой... Вот почему я никогда не трушу, когда доходит до крайности. Мужество растет с опасностью: чем туже приходится, тем больше сил.

    — Шпигельберг · книга