25 цитат из книги «Фридрих Вильгельм Ницше. По ту сторону добра и зла» — коротко и по делу

Ниже 25 цитат из книги «Фридрих Вильгельм Ницше. По ту сторону добра и зла»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Наше тщеславие всего труднее задеть, если была задета наша гордость.

   Наше тщеславие всего труднее задеть, если была задета наша гордость.
2. «

   Бывает заносчивость доброты, имеющая вид злобы.

   Бывает заносчивость доброты, имеющая вид злобы.
3. «

   Душа, чувствующая себя любимой, но не любящей, обнажает свои подонки: все низменное в ней всплывает.

   Душа, чувствующая себя любимой, но не любящей, обнажает свои подонки: все низменное в ней всплывает.
4. «

   Музыка является средством для самоуслаждения страстей.

   Музыка является средством для самоуслаждения страстей.
5. «

   Стыдиться своей безнравственности – это одна из ступеней той лестницы, на вершине которой стыдятся также своей нравственности.

   Стыдиться своей безнравственности – это одна из ступеней той лестницы, на вершине которой стыдятся также своей нравственности.
6. «

   ...религии являются главными причинами, удержавшими тип «человек» на более низшей ступени; они сохранили слишком многое из того, что должно было погибнуть.

   ...религии являются главными причинами, удержавшими тип «человек» на более низшей ступени; они сохранили слишком многое из того, что должно было погибнуть.
7. «

   Стремление к «свободе воли» в том метафизическом чрезмерном смысле, который к сожалению еще господствует в головах полуобразованных людей, стремление нести на себе последнююю и полную ответственность и избавить от нее Бога, мир, предков, общество — есть ни что иное, как потребность быть causa sui и желание с более, чем мюнхгаузенской отвагой, вытянуть себя за волосы из болота небытия в бытие.

   Стремление к «свободе воли» в том метафизическом чрезмерном смысле, который к сожалению еще господствует в головах полуобразованных людей, стремление нести на себе последнююю и полную ответственность и избавить от нее Бога, мир, предков, общество — есть ни что иное, как потребность быть causa sui и желание с более, чем мюнхгаузенской отвагой, вытянуть себя за волосы из болота небытия в бытие.
8. «

   Кто достигает своего идеала, тот этим самым перерастает его.

   Кто достигает своего идеала, тот этим самым перерастает его.
9. «

   Иногда встречается невинность восхищения: ею обладает тот, кому в голову не приходит, что он сам мог когда-либо стать объектом восхищения.

   Иногда встречается невинность восхищения: ею обладает тот, кому в голову не приходит, что он сам мог когда-либо стать объектом восхищения.
10. «

    Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими.

    Мы охладеваем к тому, что познали, как только делимся этим с другими.
11. «

    Стать зрелым мужчиной — это значит снова обрести ту серьёзность, которой обладал в детстве, во время игр.

    Стать зрелым мужчиной — это значит снова обрести ту серьёзность, которой обладал в детстве, во время игр.
12. «

    В конце концов мы любим наше собственное вожделение, а не предмет его.

    В конце концов мы любим наше собственное вожделение, а не предмет его.
13. «

    Что сделано из любви, всегда за чертой добра и зла.

    Что сделано из любви, всегда за чертой добра и зла.
14. «

    «Причину» и «действие» не следует овеществлять, как делают натуралисты (и те, кто нынче следует их манере в области мышления) согласно с господствующей механистической бестолковостью, заставляющей причину давить и толкать, пока она не «задействует». «Причиной» и «действием» нужно пользоваться как чистыми понятиями, т. е. как общепринятыми фикциями, в целях обозначения, соглашения, а не объяснения. В «сущности вещей» (An-sich) нет никакой «причинной связи», «необходимости», «психологической несвободы»: там «действие» не следует «за причиной», там не царит никакой «закон». Это мы, только мы выдумали причины, последовательность, взаимную связь, относительность, принуждение, число, закон, свободу, основание, цель; и если мы примысливаем, примешиваем к вещам этот мир знаков как нечто «само по себе», то мы поступаем снова так, как поступали всегда, именно, мифологически.

    «Причину» и «действие» не следует овеществлять, как делают натуралисты (и те, кто нынче следует их манере в области мышления) согласно с господствующей механистической бестолковостью, заставляющей причину давить и толкать, пока она не «задействует». «Причиной» и «действием» нужно пользоваться как чистыми понятиями, т. е. как общепринятыми фикциями, в целях обозначения, соглашения, а не объяснения. В «сущности вещей» (An-sich) нет никакой «причинной связи», «необходимости», «психологической несвободы»: там «действие» не следует «за причиной», там не царит никакой «закон». Это мы, только мы выдумали причины, последовательность, взаимную связь, относительность, принуждение, число, закон, свободу, основание, цель; и если мы примысливаем, примешиваем к вещам этот мир знаков как нечто «само по себе», то мы поступаем снова так, как поступали всегда, именно, мифологически.
15. «

    Сковано сердце, свободен ум. Если крепко заковать своё сердце и держать его в плену, то можно дать много свободы своему уму, — я говорил это уже однажды. Но мне не верят в этом, если предположить, что сами уже не знают этого.

    Сковано сердце, свободен ум. Если крепко заковать своё сердце и держать его в плену, то можно дать много свободы своему уму, — я говорил это уже однажды. Но мне не верят в этом, если предположить, что сами уже не знают этого.
16. «

    Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни.

    Всякий глубокий ум нуждается в маске, — более того, вокруг всякого глубокого ума постепенно вырастает маска, благодаря всегда фальшивому, именно, плоскому толкованию каждого его слова, каждого шага, каждого подаваемого им признака жизни.
17. «

    Привлекательность познания была бы ничтожна, если бы на пути к нему не приходилось преодолевать столько стыда.

    Привлекательность познания была бы ничтожна, если бы на пути к нему не приходилось преодолевать столько стыда.
18. «

    Книги, которые читает всякий, — это всегда скверно пахнущие книги: к ним прилипает запах мелкого люда. Там, где толпа ест и пьёт, даже там, где она поклоняется, — там обыкновенно воняет.

    Книги, которые читает всякий, — это всегда скверно пахнущие книги: к ним прилипает запах мелкого люда. Там, где толпа ест и пьёт, даже там, где она поклоняется, — там обыкновенно воняет.
19. «

    Великие вещи остаются для великих людей, пропасти — для глубоких, нежности и дрожь ужаса — для чутких, а в общем всё редкое — для редких.

    Великие вещи остаются для великих людей, пропасти — для глубоких, нежности и дрожь ужаса — для чутких, а в общем всё редкое — для редких.
20. «

    ... И никто не лжет так, как человек негодующий.

    ... И никто не лжет так, как человек негодующий.