73 сильных цитаты из книги «Фёдор Достоевский. Бесы»

73 цитаты из книги «Фёдор Достоевский. Бесы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В чем состояло наше смутное время и от чего к чему был у нас переход — я не знаю, да и никто, я думаю, не знает, — разве вот некоторые посторонние гости. А между тем дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать все священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть, а первейшие люди, до тех пор так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать, а иные так позорнейшим образом и подхихикивать.

   В чем состояло наше смутное время и от чего к чему был у нас переход — я не знаю, да и никто, я думаю, не знает, — разве вот некоторые посторонние гости. А между тем дряннейшие людишки получили вдруг перевес, стали громко критиковать все священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть, а первейшие люди, до тех пор так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать, а иные так позорнейшим образом и подхихикивать.
2. «

   А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.

   А между тем это был ведь человек умнейший и даровитейший, человек, так сказать, даже науки, хотя, впрочем, в науке... ну, одним словом, в науке он сделал не так много и, кажется, совсем ничего. Но ведь с людьми науки у нас на Руси это сплошь да рядом случается.
3. «

   Какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете ее на толкучем, неузнаваемом, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят.

   Какая грусть и злость охватывает всю вашу душу, когда великую идею, вами давно уже и свято чтимую, подхватят неумелые и вытащат к таким же дуракам, как и сами, на улицу, и вы вдруг встречаете ее на толкучем, неузнаваемом, в грязи, поставленную нелепо, углом, без пропорции, без гармонии, игрушкой у глупых ребят.

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
4. «

   — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

   — Что может быть глупее глупого добряка? — Злой дурак.

   — Степан Трофимович Верховенский · книга
5. «

   Рабы должны быть равны: без деспотизма не было еще ни свободы ни равенства, но в стаде должно быть равенство.

   Рабы должны быть равны: без деспотизма не было еще ни свободы ни равенства, но в стаде должно быть равенство.

   — Николай Всеволодович Ставрогин · книга
6. «

   — А можно ли веровать в беса, не веруя совсем в Бога? — засмеялся Ставрогин. — О, очень можно, сплошь и рядом, — поднял глаза Тихон и тоже улыбнулся. — И уверен, что такую веру вы находите все-таки почтеннее, чем полное безверие... О, поп!

   — А можно ли веровать в беса, не веруя совсем в Бога? — засмеялся Ставрогин. — О, очень можно, сплошь и рядом, — поднял глаза Тихон и тоже улыбнулся. — И уверен, что такую веру вы находите все-таки почтеннее, чем полное безверие... О, поп!

   — Тихон · книга
7. «

   На нас ответственность, а в результате мы так же служим общему делу, как и вы. Мы только сдерживаем то, что вы расшатываете, и то, что без нас расползлось бы в разные стороны. Мы вам не враги, отнюдь нет, мы вам говорим: идите вперёд, прогрессируйте, даже расшатывайте, то есть всё старое, подлежащие переделке; но мы вас, когда надо, и сдержим в необходимых пределах и тем вас же спасём от самих себя, потому что без нас вы бы только расколыхали Россию, лишив её приличного вида, а наша задача в том и состоит, чтобы заботиться о приличном виде.

   На нас ответственность, а в результате мы так же служим общему делу, как и вы. Мы только сдерживаем то, что вы расшатываете, и то, что без нас расползлось бы в разные стороны. Мы вам не враги, отнюдь нет, мы вам говорим: идите вперёд, прогрессируйте, даже расшатывайте, то есть всё старое, подлежащие переделке; но мы вас, когда надо, и сдержим в необходимых пределах и тем вас же спасём от самих себя, потому что без нас вы бы только расколыхали Россию, лишив её приличного вида, а наша задача в том и состоит, чтобы заботиться о приличном виде.

   — Андрей Антонович Лембке · книга
8. «

   Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.

   Это было одно из тех идеальных русских существ, которых вдруг поразит какая-нибудь сильная идея и тут же разом точно придавит их собою, иногда даже навеки. Справиться с нею они никогда не в силах, а уверуют страстно, и вот вся жизнь их проходит потом как бы в последних корчах под свалившимся на них и наполовину совсем уже раздавившим их камнем.
9. «

   ...я к тому же иногда рассмешу — а это уже драгоценно. Да они мне теперь всё простят уже за то одно, что мудрец, издававший там прокламации, оказался здесь глупее их самих, не так ли? По вашей улыбке вижу, что одобряете.

   ...я к тому же иногда рассмешу — а это уже драгоценно. Да они мне теперь всё простят уже за то одно, что мудрец, издававший там прокламации, оказался здесь глупее их самих, не так ли? По вашей улыбке вижу, что одобряете.

   — Петр Степанович Верховенский · книга
10. «

    Вот были люди! Сумели же они любить свой народ, сумели же пострадать за него, сумели же пожертвовать для него всем и сумели же в тоже время не сходиться с ним, когда надо, не потворствовать ему в известных понятиях.

    Вот были люди! Сумели же они любить свой народ, сумели же пострадать за него, сумели же пожертвовать для него всем и сумели же в тоже время не сходиться с ним, когда надо, не потворствовать ему в известных понятиях.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
11. «

    Ждете ответа на «почему»? – переговорил капитан подмигивая. – Это маленькое словечко «почему» разлито во всей вселенной с самого первого дня миросоздания, сударыня, и вся природа ежеминутно кричит своему творцу: «Почему?» – и вот уже семь тысяч лет не получает ответа. Неужто отвечать одному капитану Лебядкину, и справедливо ли выйдет, сударыня?

    Ждете ответа на «почему»? – переговорил капитан подмигивая. – Это маленькое словечко «почему» разлито во всей вселенной с самого первого дня миросоздания, сударыня, и вся природа ежеминутно кричит своему творцу: «Почему?» – и вот уже семь тысяч лет не получает ответа. Неужто отвечать одному капитану Лебядкину, и справедливо ли выйдет, сударыня?

    — капитан Игнат Лебядкин · книга
12. «

    Знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал — свирепствовал тезис, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере, благородный протест.

    Знаете ли, сколько мы одними готовыми идейками возьмем? Я поехал — свирепствовал тезис, что преступление есть помешательство; приезжаю — и уже преступление не помешательство, а именно здравый-то смысл и есть, почти долг, по крайней мере, благородный протест.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
13. «

    Было двое, и вдруг третий человек, новый дух, цельный, законченный, как не бывает от рук человеческих; новая мысль и новая любовь, даже страшно... И нет ничего выше на свете!

    Было двое, и вдруг третий человек, новый дух, цельный, законченный, как не бывает от рук человеческих; новая мысль и новая любовь, даже страшно... И нет ничего выше на свете!

    — Иван Павлович Шатов · книга
14. «

    Не желаю вам много счастия — наскучит; не желаю и беды; а в след за народною философией повторю просто: «Живите больше» и постарайтесь как-нибудь не очень скучать.

    Не желаю вам много счастия — наскучит; не желаю и беды; а в след за народною философией повторю просто: «Живите больше» и постарайтесь как-нибудь не очень скучать.

    — Степан Трофимович Верховенский · книга
15. «

    …не вы съели идею, а вас съела идея.

    …не вы съели идею, а вас съела идея.

    — Петр Степанович Верховенский · книга
16. «

    Никогда не было еще народа без религии, то есть без понятия о зле и добре. У всякого народа свое собственное понятие о зле и добре и свое собственное зло и добро. Когда начинают у многих народов становиться общими понятия о зле и добре, тогда вымирают народы и тогда самое различие между злом и добром начинает стираться и исчезать.

    Никогда не было еще народа без религии, то есть без понятия о зле и добре. У всякого народа свое собственное понятие о зле и добре и свое собственное зло и добро. Когда начинают у многих народов становиться общими понятия о зле и добре, тогда вымирают народы и тогда самое различие между злом и добром начинает стираться и исчезать.

    — Иван Павлович Шатов · книга
17. «

    Знаете ли вы, сколь силен может быть один человек…

    Знаете ли вы, сколь силен может быть один человек…
18. «

    Впоследствии, кроме гражданской скорби, он стал впадать и в шампанское...

    Впоследствии, кроме гражданской скорби, он стал впадать и в шампанское...
19. «

    Когда весь человек счастья достигнет, то времени больше не будет, потому что не надо.

    Когда весь человек счастья достигнет, то времени больше не будет, потому что не надо.

    — Кириллов · книга
20. «

    Первою супругой его была одна легкомысленная девица из нашей губернии, на которой он женился в самой первой и еще безрассудной своей молодости, и, кажется, вынес с этою, привлекательною впрочем, особой много горя, за недостатком средств к ее содержанию и, сверх того, по другим, отчасти уже деликатным причинам.

    Первою супругой его была одна легкомысленная девица из нашей губернии, на которой он женился в самой первой и еще безрассудной своей молодости, и, кажется, вынес с этою, привлекательною впрочем, особой много горя, за недостатком средств к ее содержанию и, сверх того, по другим, отчасти уже деликатным причинам.