21 сильных цитата из книги «Фёдор Достоевский. Подросток»

Собрали 21 цитата из книги «Фёдор Достоевский. Подросток» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Мужчина в решительном нравственном рабстве у женщины, особенно если великодушен. Женщина может убедить в чем угодно великодушного.

   Мужчина в решительном нравственном рабстве у женщины, особенно если великодушен. Женщина может убедить в чем угодно великодушного.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
2. «

   ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

   ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

   — Андрей Петрович Версилов · книга
3. «

   У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

   У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

   — Аркадий Долгорукий · книга
4. «

   О, мы искренно хотим быть честными, уверяю вас, но только мы всё откладываем. А годы идут – и всё лучшие годы!

   О, мы искренно хотим быть честными, уверяю вас, но только мы всё откладываем. А годы идут – и всё лучшие годы!

   — Тришатов · книга
5. «

   Что могло таиться в душе юного подростка тогдашнего смутного времени — дознание, не совсем ничтожное, ибо из подростков созидаются поколения.

   Что могло таиться в душе юного подростка тогдашнего смутного времени — дознание, не совсем ничтожное, ибо из подростков созидаются поколения.

   — Николай Семёнович · книга
6. «

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
7. «

   Идеалист, стукнувшись лбом об действительность, всегда, прежде других, наклонен предположить всякую мерзость.

   Идеалист, стукнувшись лбом об действительность, всегда, прежде других, наклонен предположить всякую мерзость.

   — Катерина Николаевна · книга
8. «

   Когда ми́нет злоба дня и настанет будущее, тогда будущий художник отыщет прекрасные формы даже для изображения минувшего беспорядка и хаоса.

   Когда ми́нет злоба дня и настанет будущее, тогда будущий художник отыщет прекрасные формы даже для изображения минувшего беспорядка и хаоса.

   — Николай Семёнович · книга
9. «

   — Если б вы мне зараньше сказали! Вы и теперь мне говорите точно мямлите. — Если б я зараньше сказал, то мы бы с тобой только рассорились, и ты меня не с такой бы охотою пускал к себе по вечерам. И знай, мой милый, что все эти спасительные заранее советы — все это есть только вторжение на чужой счет в чужую совесть. Я достаточно вскакивал в совесть других и в конце концов вынес одни щелчки и насмешки. На щелчки и насмешки, конечно, наплевать, но главное в том, что этим маневром ничего и не достигнешь: никто тебя не послушается, как ни вторгайся... и все тебя разлюбят.

   — Если б вы мне зараньше сказали! Вы и теперь мне говорите точно мямлите. — Если б я зараньше сказал, то мы бы с тобой только рассорились, и ты меня не с такой бы охотою пускал к себе по вечерам. И знай, мой милый, что все эти спасительные заранее советы — все это есть только вторжение на чужой счет в чужую совесть. Я достаточно вскакивал в совесть других и в конце концов вынес одни щелчки и насмешки. На щелчки и насмешки, конечно, наплевать, но главное в том, что этим маневром ничего и не достигнешь: никто тебя не послушается, как ни вторгайся... и все тебя разлюбят.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
10. «

    Я перечел теперь то, что сейчас написал, и вижу, что я гораздо умнее написанного. Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?

    Я перечел теперь то, что сейчас написал, и вижу, что я гораздо умнее написанного. Как это так выходит, что у человека умного высказанное им гораздо глупее того, что в нем остается?

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
11. «

    ...деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество.

    ...деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
12. «

    Конечно, я люблю жить, и это прямо выходит из дела; но любить жизнь такому, как я, – подло.

    Конечно, я люблю жить, и это прямо выходит из дела; но любить жизнь такому, как я, – подло.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
13. «

    Потому что этакая насильственная, дикая любовь действует как припадок, как мёртвая петля, как болезнь, и — чуть достиг удовлетворения — тотчас же упадает пелена и является противоположное чувство: отвращение и ненависть, желание истребить, раздавить.

    Потому что этакая насильственная, дикая любовь действует как припадок, как мёртвая петля, как болезнь, и — чуть достиг удовлетворения — тотчас же упадает пелена и является противоположное чувство: отвращение и ненависть, желание истребить, раздавить.
14. «

    Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

    Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

    — Аркадий Долгорукий · книга
15. «

    Я, например, никак не могу жить без лишних денег. Мне лишние гораздо важнее, чем необходимые.

    Я, например, никак не могу жить без лишних денег. Мне лишние гораздо важнее, чем необходимые.

    — Тришатов · книга
16. «

    Самое главное дело и самая скверная привычка в жизни, вредящая всему в каждом деле, это... это если зарисуешься.

    Самое главное дело и самая скверная привычка в жизни, вредящая всему в каждом деле, это... это если зарисуешься.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
17. «

    Выскочи русский человек чуть-чуть из казённой, узаконенной обычаем колеи – и он сейчас же не знает, что делать.

    Выскочи русский человек чуть-чуть из казённой, узаконенной обычаем колеи – и он сейчас же не знает, что делать.

    — Стебельков · книга
18. «

    Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

    Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
19. «

    Жаль, если в конце жизни скажешь себе, как и я: je sais tout, mais je ne sais rien de bon*. Я решительно не знаю, для чего я жил на свете!

    Жаль, если в конце жизни скажешь себе, как и я: je sais tout, mais je ne sais rien de bon*. Я решительно не знаю, для чего я жил на свете!

    — князь Сокольский · книга
20. «

    Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

    Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга