33 цитаты из книги «Фёдор Достоевский. Подросток», ставших крылатыми

Собрали 33 цитаты из книги «Фёдор Достоевский. Подросток» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

   Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

   — Аркадий Долгорукий · книга
2. «

   Хорошо смеется человек — значит хороший человек.

   Хорошо смеется человек — значит хороший человек.
3. «

   Вообще же, ничего не делать всего лучше; по крайней мере спокоен совестью, что ни в чем не участвовал.

   Вообще же, ничего не делать всего лучше; по крайней мере спокоен совестью, что ни в чем не участвовал.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
4. «

   Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, – всегда глубже, а на словах – смешнее и бесчестнее.

   Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, – всегда глубже, а на словах – смешнее и бесчестнее.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
5. «

   Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

   Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
6. «

   О, мы искренно хотим быть честными, уверяю вас, но только мы всё откладываем. А годы идут – и всё лучшие годы!

   О, мы искренно хотим быть честными, уверяю вас, но только мы всё откладываем. А годы идут – и всё лучшие годы!

   — Тришатов · книга
7. «

   Я, например, никак не могу жить без лишних денег. Мне лишние гораздо важнее, чем необходимые.

   Я, например, никак не могу жить без лишних денег. Мне лишние гораздо важнее, чем необходимые.

   — Тришатов · книга
8. «

   — Они могут продолжать жить по-своему в самых ненатуральных для них положениях и в самых не ихних положениях оставаться совершенно самими собой. — Кто они? — Народ, друг мой, я говорю про народ. Он доказал эту великую, живучую силу и историческую широкость свою и нравственно и политически.

   — Они могут продолжать жить по-своему в самых ненатуральных для них положениях и в самых не ихних положениях оставаться совершенно самими собой. — Кто они? — Народ, друг мой, я говорю про народ. Он доказал эту великую, живучую силу и историческую широкость свою и нравственно и политически.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
9. «

   Как же можно сказать человеку, что нечего делать? Я представить не могу положения, чтоб когда-нибудь было нечего делать! Делайте для человечества и об остальном не заботьтесь. Дела так много, что не достанет жизни, если внимательно оглянуться.

   Как же можно сказать человеку, что нечего делать? Я представить не могу положения, чтоб когда-нибудь было нечего делать! Делайте для человечества и об остальном не заботьтесь. Дела так много, что не достанет жизни, если внимательно оглянуться.

   — Тихомиров · книга
10. «

    Самое главное дело и самая скверная привычка в жизни, вредящая всему в каждом деле, это... это если зарисуешься.

    Самое главное дело и самая скверная привычка в жизни, вредящая всему в каждом деле, это... это если зарисуешься.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
11. «

    «Она и Ламберт — боже мой!» — думал я, в недоумении смотря на нее. Впрочем, скажу все: я даже до сих пор не умею судить ее; чувства ее действительно мог видеть один бог, а человек к тому же — такая сложная машина, что ничего не разберешь в иных случаях, и вдобавок к тому же, если этот человек — женщина.

    «Она и Ламберт — боже мой!» — думал я, в недоумении смотря на нее. Впрочем, скажу все: я даже до сих пор не умею судить ее; чувства ее действительно мог видеть один бог, а человек к тому же — такая сложная машина, что ничего не разберешь в иных случаях, и вдобавок к тому же, если этот человек — женщина.
12. «

    Всякая женщина – змея, всякая змея – женщина.

    Всякая женщина – змея, всякая змея – женщина.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
13. «

    Тут причина ясная: они выбирают бога, чтоб не преклоняться перед людьми, — разумеется, сами не ведая, как это в них делается: преклониться пред богом не так обидно. Из них выходят чрезвычайно горячо верующие — вернее сказать, горячо желающие верить; но желания они принимают за самую веру. Из этаких особенно часто бывают под конец разочаровывающиеся.

    Тут причина ясная: они выбирают бога, чтоб не преклоняться перед людьми, — разумеется, сами не ведая, как это в них делается: преклониться пред богом не так обидно. Из них выходят чрезвычайно горячо верующие — вернее сказать, горячо желающие верить; но желания они принимают за самую веру. Из этаких особенно часто бывают под конец разочаровывающиеся.

    — Васин · книга
14. «

    Не все можно рассказать словами, иное лучше никогда не рассказывать.

    Не все можно рассказать словами, иное лучше никогда не рассказывать.

    — Аркадий Долгорукий · книга
15. «

    Потому что этакая насильственная, дикая любовь действует как припадок, как мёртвая петля, как болезнь, и — чуть достиг удовлетворения — тотчас же упадает пелена и является противоположное чувство: отвращение и ненависть, желание истребить, раздавить.

    Потому что этакая насильственная, дикая любовь действует как припадок, как мёртвая петля, как болезнь, и — чуть достиг удовлетворения — тотчас же упадает пелена и является противоположное чувство: отвращение и ненависть, желание истребить, раздавить.
16. «

    Многие из очень гордых людей любят верить в бога, особенно несколько презирающие людей. У многих сильных людей есть, кажется, натуральная какая-то потребность – найти кого-нибудь или что-нибудь, перед чем преклониться. Сильному человеку иногда очень трудно переносить свою силу.

    Многие из очень гордых людей любят верить в бога, особенно несколько презирающие людей. У многих сильных людей есть, кажется, натуральная какая-то потребность – найти кого-нибудь или что-нибудь, перед чем преклониться. Сильному человеку иногда очень трудно переносить свою силу.

    — Васин · книга
17. «

    Мысль не пошла в слова. Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят.

    Мысль не пошла в слова. Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
18. «

    …Самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано всё, что мудреней или глупей.

    …Самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано всё, что мудреней или глупей.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
19. «

    Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

    Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
20. «

    «Любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей.

    «Любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей.

    — Андрей Петрович Версилов · книга