59 фраз из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Преступление и наказание» — избранное

Собрали 59 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Преступление и наказание» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   И так вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а не на худо надеются; и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.

   И так вот всегда у этих шиллеровских прекрасных душ бывает: до последнего момента рядят человека в павлиные перья, до последнего момента на добро, а не на худо надеются; и хоть предчувствуют оборот медали, но ни за что себе заранее настоящего слова не выговорят; коробит их от одного помышления; обеими руками от правды отмахиваются, до тех самых пор, пока разукрашенный человек им собственноручно нос не налепит.

   — Родион Раскольников · книга
2. «

   – Ты его видел? – спросил Раскольников после некоторого молчания. – Ну да, заметил; твердо заметил. – Ты его точно видел? Ясно видел? – настаивал Раскольников. – Ну да, ясно помню; из тысячи узнаю, я памятлив на лица. Опять помолчали. – Гм… то-то… – пробормотал Раскольников. – А то знаешь… мне подумалось… мне все кажется… что это может быть и фантазия. – Да про что ты? Я тебя не совсем хорошо понимаю. – Вот вы все говорите, – продолжал Раскольников, скривив рот в улыбку, – что я помешанный; мне и показалось теперь, что, может быть, я в самом деле помешанный и только призрак видел! – Да что ты это? – А ведь кто знает! Может, я и впрямь помешанный, и все, что во все эти дни было, все, может быть, так только, в воображении…

   – Ты его видел? – спросил Раскольников после некоторого молчания. – Ну да, заметил; твердо заметил. – Ты его точно видел? Ясно видел? – настаивал Раскольников. – Ну да, ясно помню; из тысячи узнаю, я памятлив на лица. Опять помолчали. – Гм… то-то… – пробормотал Раскольников. – А то знаешь… мне подумалось… мне все кажется… что это может быть и фантазия. – Да про что ты? Я тебя не совсем хорошо понимаю. – Вот вы все говорите, – продолжал Раскольников, скривив рот в улыбку, – что я помешанный; мне и показалось теперь, что, может быть, я в самом деле помешанный и только призрак видел! – Да что ты это? – А ведь кто знает! Может, я и впрямь помешанный, и все, что во все эти дни было, все, может быть, так только, в воображении…
3. «

   Хлеб-соль вместе, а табачок врозь.

   Хлеб-соль вместе, а табачок врозь.

   — Родион Раскольников · книга
4. «

   Ведь надобно же, чтоб у всякого человека было хоть одно такое место, где бы и его пожалели!

   Ведь надобно же, чтоб у всякого человека было хоть одно такое место, где бы и его пожалели!

   — Семен Захарович Мармеладов · книга
5. «

   Ясно, что теперь надо было не тосковать, не страдать пассивно, одними рассуждениями о том, что вопросы неразрешимы, а непременно что-нибудь сделать, и сейчас же, и поскорее. Во что бы то ни стало надо решиться, хоть на что-нибудь, или...

   Ясно, что теперь надо было не тосковать, не страдать пассивно, одними рассуждениями о том, что вопросы неразрешимы, а непременно что-нибудь сделать, и сейчас же, и поскорее. Во что бы то ни стало надо решиться, хоть на что-нибудь, или...

   — Родион Раскольников · книга
6. «

   А когда сердцу девушки станет жаль, то, уж разумеется, это для нее опаснее всего. Тут уж непременно захочется и «спасти», и образумить, и воскресить, и призвать к более благородным целям, и возродить к новой жизни и деятельности.

   А когда сердцу девушки станет жаль, то, уж разумеется, это для нее опаснее всего. Тут уж непременно захочется и «спасти», и образумить, и воскресить, и призвать к более благородным целям, и возродить к новой жизни и деятельности.

   — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
7. «

   Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить...

   Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить...

   — Родион Раскольников · книга
8. «

   Всяк об себе сам промышляет и всех веселей тот и живёт, кто всех лучше себя сумеет надуть.

   Всяк об себе сам промышляет и всех веселей тот и живёт, кто всех лучше себя сумеет надуть.

   — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
9. «

   — Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь? — Я делаю... — нехотя и сурово проговорил Раскольников. — Что делаешь? — Работу... — Каку работу? — Думаю, — серьезно отвечал он, помолчав.

   — Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь? — Я делаю... — нехотя и сурово проговорил Раскольников. — Что делаешь? — Работу... — Каку работу? — Думаю, — серьезно отвечал он, помолчав.

   — Родион Раскольников · книга
10. «

    Всё ему некогда, всё ему мешают, а сам лежит и ничего не делает.

    Всё ему некогда, всё ему мешают, а сам лежит и ничего не делает.

    — Дмитрий Прокофьевич Разумихин · книга
11. «

    При неудаче всё кажется глупо!

    При неудаче всё кажется глупо!

    — Родион Раскольников · книга
12. «

    ... действительно все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это правда, совсем почти нет; на десятки, а может, и многие сотни тысяч по одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах...

    ... действительно все мы, и весьма часто, почти как помешанные, с маленькою только разницей, что «больные» несколько больше нашего помешаны, потому тут необходимо различать черту. А гармонического человека, это правда, совсем почти нет; на десятки, а может, и многие сотни тысяч по одному встречается, да и то в довольно слабых экземплярах...

    — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
13. «

    Все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома... Любопытно, чего люди больше боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся...

    Все в руках человека, и все-то он мимо носу проносит, единственно от одной трусости... это уж аксиома... Любопытно, чего люди больше боятся? Нового шага, нового собственного слова они всего больше боятся...

    — Родион Раскольников · книга
14. «

    ... Пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия.

    ... Пожалеет нас тот, кто всех пожалел и кто всех и вся понимал, он единый, он и судия.

    — Семен Захарович Мармеладов · книга
15. «

    У всякого свои шаги.

    У всякого свои шаги.

    — Родион Раскольников · книга
16. «

    Для того и пью, что в питии сем сострадания и чувства ищу. Не веселья, а единой скорби ищу... Пью, ибо сугубо страдать хочу!

    Для того и пью, что в питии сем сострадания и чувства ищу. Не веселья, а единой скорби ищу... Пью, ибо сугубо страдать хочу!

    — Семен Захарович Мармеладов · книга
17. «

    Одним словом, я вывожу, что и все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, — более или менее, разумеется.

    Одним словом, я вывожу, что и все, не то что великие, но и чуть-чуть из колеи выходящие люди, то есть чуть-чуть даже способные сказать что-нибудь новенькое, должны, по природе своей, быть непременно преступниками, — более или менее, разумеется.

    — Родион Раскольников · книга
18. «

    Нет ничего труднее прямодушия и нет ничего легче лести.

    Нет ничего труднее прямодушия и нет ничего легче лести.

    — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
19. «

    Боязнь эстетики есть первый признак бессилия.

    Боязнь эстетики есть первый признак бессилия.

    — Родион Раскольников · книга
20. «

    От природы была она характера смешливого, весёлого и миролюбивого, но от беспрерывных несчастий и неудач она до того яростно стала желать и требовать, чтобы все жили в мире и радости и не смели жить иначе, что самый легкий диссонанс в жизни, самая малейшая неудача стали приводить её тотчас же чуть не в исступление, и она в один миг, после самых ярких надежд и фантазий, начинала клясть судьбу, рвать и метать всё, что ни попадало под руку, и колотиться головой об стену.

    От природы была она характера смешливого, весёлого и миролюбивого, но от беспрерывных несчастий и неудач она до того яростно стала желать и требовать, чтобы все жили в мире и радости и не смели жить иначе, что самый легкий диссонанс в жизни, самая малейшая неудача стали приводить её тотчас же чуть не в исступление, и она в один миг, после самых ярких надежд и фантазий, начинала клясть судьбу, рвать и метать всё, что ни попадало под руку, и колотиться головой об стену.