60 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Преступление и наказание» с глубоким смыслом

Собрали 60 цитат из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Преступление и наказание» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я ведь не старушонку убил, я себя убил!

   Я ведь не старушонку убил, я себя убил!

   — Родион Раскольников · книга
2. «

   — Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь? — Я делаю... — нехотя и сурово проговорил Раскольников. — Что делаешь? — Работу... — Каку работу? — Думаю, — серьезно отвечал он, помолчав.

   — Прежде, говоришь, детей учить ходил, а теперь пошто ничего не делаешь? — Я делаю... — нехотя и сурово проговорил Раскольников. — Что делаешь? — Работу... — Каку работу? — Думаю, — серьезно отвечал он, помолчав.

   — Родион Раскольников · книга
3. «

   Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением Вечной книги.

   Огарок уже давно погасал в кривом подсвечнике, тускло освещая в этой нищенской комнате убийцу и блудницу, странно сошедшихся за чтением Вечной книги.
4. «

   Всё зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. <...> Всё от среды, а сам человек есть ничто.

   Всё зависит, в какой обстановке и в какой среде человек. <...> Всё от среды, а сам человек есть ничто.

   — Андрей Семенович Лебезятников · книга
5. «

   А знаешь ли...что низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят.

   А знаешь ли...что низкие потолки и тесные комнаты душу и ум теснят.

   — Родион Раскольников · книга
6. «

   Для того и пью, что в питии сем сострадания и чувства ищу. Не веселья, а единой скорби ищу... Пью, ибо сугубо страдать хочу!

   Для того и пью, что в питии сем сострадания и чувства ищу. Не веселья, а единой скорби ищу... Пью, ибо сугубо страдать хочу!

   — Семен Захарович Мармеладов · книга
7. «

   Это был один из того бесчисленного и разноличного легиона пошляков, дохленьких недоносков и всему недоучившихся самодуров, которые мигом пристают непременно к самой модной ходячей идее, чтобы тотчас же опошлить её, чтобы мигом окарикатурить все, чему они же иногда сами искренним образом служат.

   Это был один из того бесчисленного и разноличного легиона пошляков, дохленьких недоносков и всему недоучившихся самодуров, которые мигом пристают непременно к самой модной ходячей идее, чтобы тотчас же опошлить её, чтобы мигом окарикатурить все, чему они же иногда сами искренним образом служат.
8. «

   Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть.

   Страдание и боль всегда обязательны для широкого сознания и глубокого сердца. Истинно великие люди, мне кажется, должны ощущать на свете великую грусть.

   — Родион Раскольников · книга
9. «

   Никогда не ручайтесь в делах, бывших между мужем и женой или любовником и любовницей. Тут есть всегда один уголок, который всегда всему свету остается неизвестен и который известен только им двум.

   Никогда не ручайтесь в делах, бывших между мужем и женой или любовником и любовницей. Тут есть всегда один уголок, который всегда всему свету остается неизвестен и который известен только им двум.

   — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
10. «

    Он подошел к Дуне и тихо обнял ее рукой за талию. Она не сопротивлялась, но, вся трепеща как лист, смотрела на него умоляющими глазами. Он было хотел что-то сказать, но только губы его кривились, а выговорить он не мог. — Отпусти меня! — умоляя, сказала Дуня. Свидригайлов вздрогнул: это ты было уже как-то не так проговорено, как давешнее. — Так не любишь? — тихо спросил он. Дуня отрицательно повела головой. — И... не можешь?... Никогда? — с отчаянием прошептал он. — Никогда! — прошептала Дуня. Прошло мгновение ужасной, немой борьбы в душе Свидригайлова. Невыразимым взглядом глядел он на нее. Вдруг он отнял руку, отвернулся, быстро отошел к окну и стал пред ним.

    Он подошел к Дуне и тихо обнял ее рукой за талию. Она не сопротивлялась, но, вся трепеща как лист, смотрела на него умоляющими глазами. Он было хотел что-то сказать, но только губы его кривились, а выговорить он не мог. — Отпусти меня! — умоляя, сказала Дуня. Свидригайлов вздрогнул: это ты было уже как-то не так проговорено, как давешнее. — Так не любишь? — тихо спросил он. Дуня отрицательно повела головой. — И... не можешь?... Никогда? — с отчаянием прошептал он. — Никогда! — прошептала Дуня. Прошло мгновение ужасной, немой борьбы в душе Свидригайлова. Невыразимым взглядом глядел он на нее. Вдруг он отнял руку, отвернулся, быстро отошел к окну и стал пред ним.
11. «

    — ... Кажется, и то верно, что возле него должна находиться женщина, — прибавила она в раздумье. — Я этого не говорил, а впрочем, может быть, вы и в этом правы, только... — Что? — Ведь он никого не любит; может, и никогда не полюбит, — отрезал Разумихин. — То есть не способен полюбить?

    — ... Кажется, и то верно, что возле него должна находиться женщина, — прибавила она в раздумье. — Я этого не говорил, а впрочем, может быть, вы и в этом правы, только... — Что? — Ведь он никого не любит; может, и никогда не полюбит, — отрезал Разумихин. — То есть не способен полюбить?

    — Дуня Раскольникова · книга
12. «

    В свойстве характера Катерины Ивановны было поскорее нарядить первого встречного и поперечного в самые лучшие и яркие краски, захвалить его так, что иному становилось даже совестно, придумать в его хвалу разные обстоятельства, которые совсем и не существовали, совершенно искренно и чистосердечно поверить самой в их действительность и потом вдруг, разом, разочароваться, оборвать, оплевать и выгнать в толчки человека, которому она, только еще несколько часов назад, буквально поклонялась.

    В свойстве характера Катерины Ивановны было поскорее нарядить первого встречного и поперечного в самые лучшие и яркие краски, захвалить его так, что иному становилось даже совестно, придумать в его хвалу разные обстоятельства, которые совсем и не существовали, совершенно искренно и чистосердечно поверить самой в их действительность и потом вдруг, разом, разочароваться, оборвать, оплевать и выгнать в толчки человека, которому она, только еще несколько часов назад, буквально поклонялась.
13. «

    — Я не верю в будущую жизнь, — сказал Раскольников. Свидригайлов сидел в задумчивости. — А что, если там одни пауки или что-нибудь в этом роде, — сказал он вдруг. «Это помешанный», — подумал Раскольников. — Нам вот всё представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится. — И неужели, неужели вам ничего не представляется утешительнее и справедливее этого! — с болезненным чувством вскрикнул Раскольников. — Справедливее? А почем знать, может быть, это и есть справедливое, и знаете, я бы так непременно нарочно сделал! — ответил Свидригайлов, неопределенно улыбаясь.

    — Я не верю в будущую жизнь, — сказал Раскольников. Свидригайлов сидел в задумчивости. — А что, если там одни пауки или что-нибудь в этом роде, — сказал он вдруг. «Это помешанный», — подумал Раскольников. — Нам вот всё представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность. Мне, знаете, в этом роде иногда мерещится. — И неужели, неужели вам ничего не представляется утешительнее и справедливее этого! — с болезненным чувством вскрикнул Раскольников. — Справедливее? А почем знать, может быть, это и есть справедливое, и знаете, я бы так непременно нарочно сделал! — ответил Свидригайлов, неопределенно улыбаясь.

    — Аркадий Иванович Свидригайлов · книга
14. «

    Слова еще не дело.

    Слова еще не дело.

    — Дуня Раскольникова · книга
15. «

    Не за бесчестие и грех я это сказал про тебя, а за великое сострадание твоё.

    Не за бесчестие и грех я это сказал про тебя, а за великое сострадание твоё.

    — Родион Раскольников · книга
16. «

    Я так и знал! — бормотал он в смущении, — я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа... Смешная, потому и приметная... К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят... главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее... Мелочи, мелочи главное!... Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё

    Я так и знал! — бормотал он в смущении, — я так и думал! Это уж всего сквернее! Вот эдакая какая-нибудь глупость, какая-нибудь пошлейшая мелочь, весь замысел может испортить! Да, слишком приметная шляпа... Смешная, потому и приметная... К моим лохмотьям непременно нужна фуражка, хотя бы старый блин какой-нибудь, а не этот урод. Никто таких не носит, за версту заметят, запомнят... главное, потом запомнят, ан и улика. Тут нужно быть как можно неприметнее... Мелочи, мелочи главное!... Вот эти-то мелочи и губят всегда и всё
17. «

    Марфа Петровна уже третий день принуждена была дома сидеть; не с чем в городишко показаться, да и надоела она там всем с своим этим письмом (про чтение письма-то слышали?). И вдруг эти два хлыста как с неба падают! Первым делом карету велела закладывать!... Я уж о том и не говорю, что у женщин случаи такие есть, когда очень и очень приятно быть оскорбленною, несмотря на все видимое негодование. Они у всех есть, эти случаи-то; человек вообще очень и очень даже любит быть оскорбленным, замечали вы это? Но у женщин это в особенности. Даже можно сказать, что тем только и пробавляются.

    Марфа Петровна уже третий день принуждена была дома сидеть; не с чем в городишко показаться, да и надоела она там всем с своим этим письмом (про чтение письма-то слышали?). И вдруг эти два хлыста как с неба падают! Первым делом карету велела закладывать!... Я уж о том и не говорю, что у женщин случаи такие есть, когда очень и очень приятно быть оскорбленною, несмотря на все видимое негодование. Они у всех есть, эти случаи-то; человек вообще очень и очень даже любит быть оскорбленным, замечали вы это? Но у женщин это в особенности. Даже можно сказать, что тем только и пробавляются.
18. «

    ... Как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь — тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен — да ведь тут арифметика!

    ... Как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь — тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен — да ведь тут арифметика!

    — Студент · книга
19. «

    Ты меня и без вина напоил. Пьян ведь я, Родька!

    Ты меня и без вина напоил. Пьян ведь я, Родька!
20. «

    Скажите, пожалуйста, много ли таких людей, которые других-то резать право имеют?

    Скажите, пожалуйста, много ли таких людей, которые других-то резать право имеют?

    — Дмитрий Прокофьевич Разумихин · книга