Топ-20 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Село Степанчиково и его обитатели»

20 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Село Степанчиково и его обитатели» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   …бедный человек подозрителен; ему так и кажется, что его заставляют платить за хлеб и за ласку унижениями!

   …бедный человек подозрителен; ему так и кажется, что его заставляют платить за хлеб и за ласку унижениями!

   — Егор Ильич Ростанев · книга
2. «

   …неужели ж терять свое потому только, что какой-то посторонний дурак украл вашу мысль и не умел взяться за дело?

   …неужели ж терять свое потому только, что какой-то посторонний дурак украл вашу мысль и не умел взяться за дело?

   — Иван Иванович Мизинчиков · книга
3. «

   Есть натуры решительно всем довольные и ко всему привыкающие.

   Есть натуры решительно всем довольные и ко всему привыкающие.
4. «

   Всякое дело надо делать с достоинством, с мужеством, но без криков, без обид.

   Всякое дело надо делать с достоинством, с мужеством, но без криков, без обид.

   — Егор Ильич Ростанев · книга
5. «

   Генеральша благоговела перед своим мужем. Впрочем, ей всего более нравилось то, что он генерал, а она по нем — генеральша.

   Генеральша благоговела перед своим мужем. Впрочем, ей всего более нравилось то, что он генерал, а она по нем — генеральша.
6. «

   …уверены ли вы, что те, которые уже совершенно смирились и считают себе за честь и за счастье быть вашими шутами, приживальщиками и прихлебателями, — уверены ли вы, что они уже совершенно отказались от всякого самолюбия? А зависть, а сплетни, а ябедничество, а доносы, а таинственные шипения в задних углах у вас же, где-нибудь под боком, за вашим же столом?... Кто знает, может быть, в некоторых из этих униженных судьбою скитальцев, ваших шутов и юродивых, самолюбие не только не проходит от унижения, но даже еще более распаляется именно от этого же самого унижения, от юродства и шутовства, от прихлебательства и вечно вынуждаемой подчиненности и безличности. Кто знает, может быть, это безобразно вырастающее самолюбие есть только ложное, первоначально извращенное чувство собственного достоинства, оскорбленного в первый раз еще, может, в детстве гнетом, бедностью, грязью, оплеванного, может быть, еще в лице родителей будущего скитальца, на его же глазах?

   …уверены ли вы, что те, которые уже совершенно смирились и считают себе за честь и за счастье быть вашими шутами, приживальщиками и прихлебателями, — уверены ли вы, что они уже совершенно отказались от всякого самолюбия? А зависть, а сплетни, а ябедничество, а доносы, а таинственные шипения в задних углах у вас же, где-нибудь под боком, за вашим же столом?... Кто знает, может быть, в некоторых из этих униженных судьбою скитальцев, ваших шутов и юродивых, самолюбие не только не проходит от унижения, но даже еще более распаляется именно от этого же самого унижения, от юродства и шутовства, от прихлебательства и вечно вынуждаемой подчиненности и безличности. Кто знает, может быть, это безобразно вырастающее самолюбие есть только ложное, первоначально извращенное чувство собственного достоинства, оскорбленного в первый раз еще, может, в детстве гнетом, бедностью, грязью, оплеванного, может быть, еще в лице родителей будущего скитальца, на его же глазах?
7. «

   Я верю, что науки, искусства… ваяние, например… ну, словом, все эти высокие идеи имеют, так сказать, свою о-ба-я-тельную сторону, но они не заменят дам!... Женщины, женщины, молодой человек, формируют вас, и потому без них невозможно, невозможно, молодой человек, не-воз-можно!

   Я верю, что науки, искусства… ваяние, например… ну, словом, все эти высокие идеи имеют, так сказать, свою о-ба-я-тельную сторону, но они не заменят дам!... Женщины, женщины, молодой человек, формируют вас, и потому без них невозможно, невозможно, молодой человек, не-воз-можно!

   — Анфиса Петровна · книга
8. «

   Змея литературного самолюбия жалит иногда глубоко и неизлечимо, особенно людей ничтожных и глуповатых.

   Змея литературного самолюбия жалит иногда глубоко и неизлечимо, особенно людей ничтожных и глуповатых.
9. «

   Вдвое надо быть деликатнее с человеком, которого одолжаешь.

   Вдвое надо быть деликатнее с человеком, которого одолжаешь.
10. «

    Хорошее время не с неба падает, а мы его делаем…

    Хорошее время не с неба падает, а мы его делаем…

    — Фома Фомич Опискин · книга
11. «

    …я, конечно, не философ, но я думаю, что во всяком человеке гораздо более добра, чем снаружи кажется.

    …я, конечно, не философ, но я думаю, что во всяком человеке гораздо более добра, чем снаружи кажется.

    — Егор Ильич Ростанев · книга
12. «

    …надежды человеческие обманчивы.

    …надежды человеческие обманчивы.
13. «

    Правда должна быть правдой. А чем ни прикрывайте грязь, она все-таки останется грязью.

    Правда должна быть правдой. А чем ни прикрывайте грязь, она все-таки останется грязью.

    — Фома Фомич Опискин · книга
14. «

    Да что ж, что ученый! Так из-за того, что ученый, уж так непременно и надо заесть неученого?..

    Да что ж, что ученый! Так из-за того, что ученый, уж так непременно и надо заесть неученого?..

    — Степан Алексеевич Бахчеев · книга
15. «

    Низкая душа, выйдя из-под гнёта, сама гнетёт.

    Низкая душа, выйдя из-под гнёта, сама гнетёт.
16. «

    …на безлюдье и Фома может быть дворянином.

    …на безлюдье и Фома может быть дворянином.
17. «

    Молодость иногда не в меру самолюбива, а молодое самолюбие почти всегда трусливо.

    Молодость иногда не в меру самолюбива, а молодое самолюбие почти всегда трусливо.
18. «

    …для детей чего не сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь…

    …для детей чего не сделаешь? Вверх ногами вертеться пойдешь…

    — Егор Ильич Ростанев · книга
19. «

    Вдвое надо быть осторожным с человеком, испытавшим несчастья!

    Вдвое надо быть осторожным с человеком, испытавшим несчастья!
20. «

    Выйдя из университета, я жил некоторое время в Петербурге, покамест ничем не занятый и, как часто бывает с молокососами, убежденный, что в самом непродолжительном времени наделаю чрезвычайно много чего-нибудь очень замечательного и даже великого.

    Выйдя из университета, я жил некоторое время в Петербурге, покамест ничем не занятый и, как часто бывает с молокососами, убежденный, что в самом непродолжительном времени наделаю чрезвычайно много чего-нибудь очень замечательного и даже великого.