39 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Униженные и оскорблённые» — топ по популярности

Собрали 39 цитат из книги «Фёдор Достоевский. Униженные и оскорблённые» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Но что же делать, если мне теперь даже муки от него — счастье?

   Но что же делать, если мне теперь даже муки от него — счастье?
2. «

   Не ум главное, а то, что направляет его…

   Не ум главное, а то, что направляет его…

   — Катя · книга
3. «

   Пусть они нас проклинают, а мы их всё-таки будем любить; они и не устоят.

   Пусть они нас проклинают, а мы их всё-таки будем любить; они и не устоят.
4. «

   Дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак!

   Дурак, сознавшийся, что он дурак, есть уже не дурак!

   — Алексей Волковский · книга
5. «

   — Николай Сергеич! Неужели вам не жаль Анну Андреевну? Посмотрите, что вы над ней делаете. — Не жаль! Не жаль, потому что и меня не жалеют!

   — Николай Сергеич! Неужели вам не жаль Анну Андреевну? Посмотрите, что вы над ней делаете. — Не жаль! Не жаль, потому что и меня не жалеют!

   — Николай Сергеич Ихменев · книга
6. «

   Сами себе горести создаем, да ещё жалуемся...

   Сами себе горести создаем, да ещё жалуемся...

   — Наташенька · книга
7. «

   Вообще эдаким подлецам превосходно иметь дело с так называемыми возвышенными существами. Они так благородны, что их весьма легко обмануть, а во-вторых, они всегда отделываются возвышенным и благородным презрением вместо практического применения к делу закона, если только можно его применить

   Вообще эдаким подлецам превосходно иметь дело с так называемыми возвышенными существами. Они так благородны, что их весьма легко обмануть, а во-вторых, они всегда отделываются возвышенным и благородным презрением вместо практического применения к делу закона, если только можно его применить

   — Маслобоев · книга
8. «

   Коли ты хочешь, чтобы тебя уважали, во-первых и главное — уважай сам себя.

   Коли ты хочешь, чтобы тебя уважали, во-первых и главное — уважай сам себя.

   — Алёша · книга
9. «

   Честный человек ничего не должен бояться!

   Честный человек ничего не должен бояться!

   — Катерина Фёдоровна · книга
10. «

    Казалось, эти два существа целый день лежат где-нибудь мёртвые и, как зайдёт солнце, вдруг оживают единственно для того, чтоб дойти до кондитерской Миллера и тем исполнить какую-то таинственную, никому не известную обязанность.

    Казалось, эти два существа целый день лежат где-нибудь мёртвые и, как зайдёт солнце, вдруг оживают единственно для того, чтоб дойти до кондитерской Миллера и тем исполнить какую-то таинственную, никому не известную обязанность.

    — Иван Петрович · книга
11. «

    Это наивное раздвоение ребёнка и размышляющей женщины, эта детская и в высшей степени правдивая жажда истины и справедливости и непоколебимая вера в свои стремления — всё это освещало её лицо каким-то прекрасным светом искренности, придавало ему какую-то высшую духовную красоту, и вы начинали понимать, что не так скоро можно исчерпать все знания этой красоты, которая не поддаётся вся сразу каждому обыкновенному, безучастному взгляду.

    Это наивное раздвоение ребёнка и размышляющей женщины, эта детская и в высшей степени правдивая жажда истины и справедливости и непоколебимая вера в свои стремления — всё это освещало её лицо каким-то прекрасным светом искренности, придавало ему какую-то высшую духовную красоту, и вы начинали понимать, что не так скоро можно исчерпать все знания этой красоты, которая не поддаётся вся сразу каждому обыкновенному, безучастному взгляду.
12. «

    ..нет ничего приятнее, как жить с дураками и поддакивать им: выгодно!

    ..нет ничего приятнее, как жить с дураками и поддакивать им: выгодно!

    — Князь · книга
13. «

    Кто их разберёт, эти девичьи печали да капризы?

    Кто их разберёт, эти девичьи печали да капризы?

    — Николай Сергеич Ихменев · книга
14. «

    Неужели ж в человеке, когда он вполне предан своему долгу, как нарочно, недостанет уменья и твердости исполнить свой долг?

    Неужели ж в человеке, когда он вполне предан своему долгу, как нарочно, недостанет уменья и твердости исполнить свой долг?

    — Алёша · книга
15. «

    Хотите чаю? — перебила она, как бы затрудняясь продолжить этот разговор, что бывает со всеми целомудренными и сурово честными сердцами, когда об них им же говорят с похвалою.

    Хотите чаю? — перебила она, как бы затрудняясь продолжить этот разговор, что бывает со всеми целомудренными и сурово честными сердцами, когда об них им же говорят с похвалою.

    — Наташа · книга
16. «

    …Как будто на душе прояснеет, как будто вздрогнешь или кто-то подтолкнет тебя локтем. Новый взгляд, новые мысли… Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!

    …Как будто на душе прояснеет, как будто вздрогнешь или кто-то подтолкнет тебя локтем. Новый взгляд, новые мысли… Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!

    — Иван Петрович · книга
17. «

    Это растравление болью и это наслаждение ею было мне понятно: это наслаждение многих обиженных и оскорбленных, пригнетенных судьбою и сознающих в себе ее несправедливость.

    Это растравление болью и это наслаждение ею было мне понятно: это наслаждение многих обиженных и оскорбленных, пригнетенных судьбою и сознающих в себе ее несправедливость.

    — Иван Петрович · книга
18. «

    Впрочем, я был болен; а болезненные ощущения почти всегда бывают обманчивы.

    Впрочем, я был болен; а болезненные ощущения почти всегда бывают обманчивы.

    — Иван Петрович · книга
19. «

    В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказаться и выказать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине; наедине еще больше; только изредка прорывается в них ласка, и прорывается тем горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана.

    В иных натурах, нежно и тонко чувствующих, бывает иногда какое-то упорство, какое-то целомудренное нежелание высказаться и выказать даже милому себе существу свою нежность не только при людях, но даже и наедине; наедине еще больше; только изредка прорывается в них ласка, и прорывается тем горячее, тем порывистее, чем дольше она была сдержана.

    — Иван Петрович · книга
20. «

    Как бы хорошо было, если б каким-нибудь волшебством или чудом совершенно забыть, что было, что прожилось в последние годы; всё забыть, освежить голову и опять начать с новыми силами.

    Как бы хорошо было, если б каким-нибудь волшебством или чудом совершенно забыть, что было, что прожилось в последние годы; всё забыть, освежить голову и опять начать с новыми силами.