Я трус, муки счастья мне невыносимы.

— Я в шоке! — Что ж теперь делать-то, если даже ты в шоке?

Ведь даже там, у подножия труб крематориев, было, в перерывах между муками, что-то похожее на счастье. Все спрашивают меня о трудностях, об «ужасах»; а мне больше всего запомнятся именно эти, счастливые переживания. Да, об этом, о счастье концлагерей, надо бы мне рассказать в следующий раз, когда меня спросят. Если спросят. И если я сам не забуду.

Со временем боль отступает, словно приходит наркоз, и ты понимаешь, какое же это счастье — прожить жизнь с любимым человеком. Ты прорастаешь в него, ты ощущаешь его муку, его надрыв. Ты платишь за него, но зато ты уже больше никогда не останешься одна. Даже если поначалу боль потери кажется невыносимой. Любовь спасает даже после смерти.