35 цитат из книги «Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества»

35 цитат из книги «Габриэль Гарсиа Маркес. Сто лет одиночества» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Ему пришлось развязать тридцать две войны, нарушить все свои соглашения со смертью, вываляться, как свинья, в навозе славы, для того чтобы он смог открыть — с опозданием почти на сорок лет — преимущества простой жизни.

   Ему пришлось развязать тридцать две войны, нарушить все свои соглашения со смертью, вываляться, как свинья, в навозе славы, для того чтобы он смог открыть — с опозданием почти на сорок лет — преимущества простой жизни.
2. «

   Зачем надо впадать в такую крайность, как война, из-за вещей, которых нельзя потрогать руками.

   Зачем надо впадать в такую крайность, как война, из-за вещей, которых нельзя потрогать руками.
3. «

   ... одна разновидность любви уничтожает другую её разновидность, ибо человек в силу своей природы, насытив голод, теряет интерес к еде.

   ... одна разновидность любви уничтожает другую её разновидность, ибо человек в силу своей природы, насытив голод, теряет интерес к еде.
4. «

   Не тревожьтесь. Королевы у меня на побегушках.

   Не тревожьтесь. Королевы у меня на побегушках.

   — Петра Кортес · книга
5. «

   Он действительно побывал на том свете, но не мог вынести одиночества и возвратился назад.

   Он действительно побывал на том свете, но не мог вынести одиночества и возвратился назад.
6. «

   В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.

   В его мыслях о близких не было сентиментальности — он сурово подводил итоги своей жизни, начиная понимать, как сильно любил в действительности тех людей, которых больше всего ненавидел.
7. «

   ... он не попался ни в одну из всех этих коварных ловушек, расставленных для него тоской.

   ... он не попался ни в одну из всех этих коварных ловушек, расставленных для него тоской.
8. «

   Через несколько часов, обессилевший от длительного бодрствования, он вошел в мастерскую Аурелиано и спросил: «Какой сегодня день?» Аурелиано ответил ему, что вторник. «Я тоже так думал, — сказал Хосе Аркадио Буэндиа, — но потом заметил, что все еще продолжается понедельник, который был вчера».

   Через несколько часов, обессилевший от длительного бодрствования, он вошел в мастерскую Аурелиано и спросил: «Какой сегодня день?» Аурелиано ответил ему, что вторник. «Я тоже так думал, — сказал Хосе Аркадио Буэндиа, — но потом заметил, что все еще продолжается понедельник, который был вчера».

   — Хосе Аркадио Буэндиа · книга
9. «

   Много раз делал он отчаянные усилия сосредоточиться и снова вызвать Ремедиос, но та не повиновалась. Он искал ее в мастерской сестер, за опущенными занавесками окон ее дома, в конторе ее отца, но встречал только в своем сердце, и образ этот скрашивал его страшное одиночество.

   Много раз делал он отчаянные усилия сосредоточиться и снова вызвать Ремедиос, но та не повиновалась. Он искал ее в мастерской сестер, за опущенными занавесками окон ее дома, в конторе ее отца, но встречал только в своем сердце, и образ этот скрашивал его страшное одиночество.
10. «

    Когда молодой начальник стражи объяснился ей в любви, она отвергла его просто потому, что ее удивила его наглость. — Бессовестный, — сказала она Амаранте. — Говорит, из-за меня умирает, будто по моей вине у него понос. Когда же он действительно скончался у нее под окном, Ремедиос Прекрасная утвердилась в своем изначальном мнении. — Вот видите, — сказала она. — Совсем совесть потерял. Нашел место.

    Когда молодой начальник стражи объяснился ей в любви, она отвергла его просто потому, что ее удивила его наглость. — Бессовестный, — сказала она Амаранте. — Говорит, из-за меня умирает, будто по моей вине у него понос. Когда же он действительно скончался у нее под окном, Ремедиос Прекрасная утвердилась в своем изначальном мнении. — Вот видите, — сказала она. — Совсем совесть потерял. Нашел место.

    — Ремедиос Прекрасная · книга
11. «

    Мир был ещё таким новым, что многие вещи не имели названия, и на них приходилось показывать пальцем.

    Мир был ещё таким новым, что многие вещи не имели названия, и на них приходилось показывать пальцем.
12. «

    ... тысяча шестьсот известных науке семейств тараканов с незапамятных времён подвергаются упорному и беспощадному преследованию; за всю историю человечества люди не набрасывались с такой яростью ни на одно живое существо, даже из своего собственного рода, и, по правде говоря, стремление к уничтожению тараканов полагалось бы отнести к числу таких свойственных человеку инстинктов, как размножение, причём инстинкт тараканоубийства гораздо более чётко выражен и неодолим, и если тараканам всё-таки удавалось до сих пор избежать полного истребления, то лишь потому, что они прятались в тёмных углах и это делало их недосягаемыми для человека, от рождения наделённого страхом перед темнотой.

    ... тысяча шестьсот известных науке семейств тараканов с незапамятных времён подвергаются упорному и беспощадному преследованию; за всю историю человечества люди не набрасывались с такой яростью ни на одно живое существо, даже из своего собственного рода, и, по правде говоря, стремление к уничтожению тараканов полагалось бы отнести к числу таких свойственных человеку инстинктов, как размножение, причём инстинкт тараканоубийства гораздо более чётко выражен и неодолим, и если тараканам всё-таки удавалось до сих пор избежать полного истребления, то лишь потому, что они прятались в тёмных углах и это делало их недосягаемыми для человека, от рождения наделённого страхом перед темнотой.
13. «

    Гораздо легче начать войну, чем кончить ее.

    Гораздо легче начать войну, чем кончить ее.
14. «

    Её сердце из отвердевшего пепла не поддавалось самым сильным ударам повседневности, но уступило первому натиску ностальгии.

    Её сердце из отвердевшего пепла не поддавалось самым сильным ударам повседневности, но уступило первому натиску ностальгии.
15. «

    — Но меня огорчает не то, что ты собираешься меня расстрелять. <...> Меня огорчает, — продолжал он, — что ты, ты, который так ненавидел профессиональных вояк, так боролся с ними, так их проклинал, теперь сам уподобился им.

    — Но меня огорчает не то, что ты собираешься меня расстрелять. <...> Меня огорчает, — продолжал он, — что ты, ты, который так ненавидел профессиональных вояк, так боролся с ними, так их проклинал, теперь сам уподобился им.

    — Генерал Монкада · книга
16. «

    Столько мытариться, — бормочет полковник Аурлиано Буэндиа, — столько мучиться, мать твою, чтобы шесть мудаков тебя продырявили за милую душу.

    Столько мытариться, — бормочет полковник Аурлиано Буэндиа, — столько мучиться, мать твою, чтобы шесть мудаков тебя продырявили за милую душу.

    — полковник Аурелиано Буэндиа · книга
17. «

    В тот день, когда люди станут сами разъезжать в первом классе, а книги будут возить в товарных вагонах, наступит конец света.

    В тот день, когда люди станут сами разъезжать в первом классе, а книги будут возить в товарных вагонах, наступит конец света.

    — ученый каталонец · книга
18. «

    Дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня. <...> Воздух был настолько пропитан влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон.

    Дождь лил четыре года одиннадцать месяцев и два дня. <...> Воздух был настолько пропитан влагой, что рыбы могли бы проникнуть в дом через открытую дверь, проплыть по комнатам и выплыть из окон.
19. «

    Она тогда думала, что любовь убивает любовь, что в природе людей отказываться от еды, утолив голод.

    Она тогда думала, что любовь убивает любовь, что в природе людей отказываться от еды, утолив голод.
20. «

    Все они одинаковы, — жаловалась Урсула. — Поначалу растут спокойно, слушаются, серьезные, вроде бы и мухи не обидят, но стоит только бороде показаться — и сразу же их на грех тянет.

    Все они одинаковы, — жаловалась Урсула. — Поначалу растут спокойно, слушаются, серьезные, вроде бы и мухи не обидят, но стоит только бороде показаться — и сразу же их на грех тянет.

    — Урсула · книга