Я боролась против всего, но теперь меня стало тревожить, что я никогда не боролась за что-то.

— Ты собирался хладнокровно расстрелять этих людей, сержант? — Никак нет, сэр. Предупреждающий выстрел в голову, только и всего. — Неужели? В таком случае позволь, я минутку поговорю с ними.

О. Это не поддается определению. Бывают вещи, которые звучат очень глупо, если их облечь в слова. Главное в том, что жизнь стала вдруг слишком реальной, что ты соприкоснулся, сам соприкоснулся с простейшими ее фактами. И дело не в том, что меня огорчает необходимость обтесывать колья, стоя в грязи, — меня огорчает то, что эту необходимость породило. И меня огорчает — очень огорчает — утрата красоты, которой полна была прежняя, любимая мною жизнь.

Что делать мне с собой теперь уже не знаю, Не различаю больше бодрствую иль сплю, Мой разум восстаёт и шепчет: «Проклинаю!», А сердце продолжает говорить: «Люблю!!!»