26 цитат из книги «Галина Щербакова. Вам и не снилось» — читаем и делимся

Ниже 26 цитат из книги «Галина Щербакова. Вам и не снилось»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Юлька! Слушай мою таблицу умножения. Дважды два будет четыре, а трижды три — девять. А я тебя люблю. Пятью пять, похоже, — двадцать пять, и все равно я тебя люблю. Трижды шесть — восемнадцать, и это потрясающе, потому что в восемнадцать мы с тобой поженимся. Ты, Юлька, известная всем Монголка, но это ничего — пятью девять! Я тебя люблю и за это. Между прочим, девятью девять — восемьдесят один. Что в перевернутом виде опять обозначает восемнадцать. Как насчет венчального наряда? Я предлагаю серенькие шорты, маечку-безрукавочку, красненькую, и босоножки рваненькие, откуда так соблазнительно торчат твои пальцы и пятки. Насчет венчального наряда это мое последнее слово — четырежды четыре я повторять не буду. В следующей строке... Учись хорошо — на четырежды пять! Не вздумай остаться на второй год, а то придется брать тебя замуж без среднего образования, а мне, академику, — семью восемь, — это не престижно, как любит говорить моя бабушка. А она в этом разбирается. Так вот — на чем мы остановились? Академик тебя крепко любит. Это так же точно, как шестью шесть — тридцать шесть. Ура! Оказывается, это дважды по восемнадцать! Скоро, очень скоро ты станешь госпожой Лавочкиной. Это прекрасно, Монголка! В нашем с тобой доме фирменным напитком будет ром. Открытие! Я ведь тоже — Ром! Юлька! У нас все к счастью, глупенькая моя, семью семь! Я люблю тебя — десятью десять! Я тебя целую всю, всю — от начала и до конца. Как хорошо, что ты маленькая, как жаль, что ты маленькая. Я тебя люблю... Я тебя люблю... Твой Ромка.

   Юлька! Слушай мою таблицу умножения. Дважды два будет четыре, а трижды три — девять. А я тебя люблю. Пятью пять, похоже, — двадцать пять, и все равно я тебя люблю. Трижды шесть — восемнадцать, и это потрясающе, потому что в восемнадцать мы с тобой поженимся. Ты, Юлька, известная всем Монголка, но это ничего — пятью девять! Я тебя люблю и за это. Между прочим, девятью девять — восемьдесят один. Что в перевернутом виде опять обозначает восемнадцать. Как насчет венчального наряда? Я предлагаю серенькие шорты, маечку-безрукавочку, красненькую, и босоножки рваненькие, откуда так соблазнительно торчат твои пальцы и пятки. Насчет венчального наряда это мое последнее слово — четырежды четыре я повторять не буду. В следующей строке... Учись хорошо — на четырежды пять! Не вздумай остаться на второй год, а то придется брать тебя замуж без среднего образования, а мне, академику, — семью восемь, — это не престижно, как любит говорить моя бабушка. А она в этом разбирается. Так вот — на чем мы остановились? Академик тебя крепко любит. Это так же точно, как шестью шесть — тридцать шесть. Ура! Оказывается, это дважды по восемнадцать! Скоро, очень скоро ты станешь госпожой Лавочкиной. Это прекрасно, Монголка! В нашем с тобой доме фирменным напитком будет ром. Открытие! Я ведь тоже — Ром! Юлька! У нас все к счастью, глупенькая моя, семью семь! Я люблю тебя — десятью десять! Я тебя целую всю, всю — от начала и до конца. Как хорошо, что ты маленькая, как жаль, что ты маленькая. Я тебя люблю... Я тебя люблю... Твой Ромка.
2. «

   Они садились на кафельные берега бассейна и пропадали. Люди становились природой и совершенно не имело значение их человеческое количество.

   Они садились на кафельные берега бассейна и пропадали. Люди становились природой и совершенно не имело значение их человеческое количество.
3. «

   Она пошла от него. Её спина была тверда и не показывала, что Таня плачет. Плачет оттого, что человек, которого она любит, копейки не стоит. И она знает это, а ничего не может с собой поделать.

   Она пошла от него. Её спина была тверда и не показывала, что Таня плачет. Плачет оттого, что человек, которого она любит, копейки не стоит. И она знает это, а ничего не может с собой поделать.
4. «

   Любовь, любовь... Ха! Сколько обожженных ею, казалось бы, сообрази и остерегись, а всё равно летят на огонь как сумасшедшие. Девочки и мальчики... Комсомолки и комсомольцы... Рабочие, студенты и колхозники... Дураки и дурочки... Пусть летят... Она больше не полетит...

   Любовь, любовь... Ха! Сколько обожженных ею, казалось бы, сообрази и остерегись, а всё равно летят на огонь как сумасшедшие. Девочки и мальчики... Комсомолки и комсомольцы... Рабочие, студенты и колхозники... Дураки и дурочки... Пусть летят... Она больше не полетит...
5. «

   Чистой, отделенной от мира любви нет и не может быть.

   Чистой, отделенной от мира любви нет и не может быть.

   — Сашка Рамазанов · книга
6. «

   – Я просто не понимаю, почему мы должны мучиться? Какой в этом смысл? – Все влюбленные во все времена мучились. Такая у господа бога хорошая традиция!

   – Я просто не понимаю, почему мы должны мучиться? Какой в этом смысл? – Все влюбленные во все времена мучились. Такая у господа бога хорошая традиция!

   — Юля · книга
7. «

   — Если бы у тебя была несчастливая любовь, каким бы тебе тогда показался мир? — А я бы просто не жила!

   — Если бы у тебя была несчастливая любовь, каким бы тебе тогда показался мир? — А я бы просто не жила!

   — Юля · книга
8. «

   У человека должна быть высокая цель. Крутить целый день педали — безнравственно... А мы были влюблены... И единственное наше пристанище было — велосипед... Какое это было счастье — ехать с ним на велосипеде... Он целовал меня в затылок... Ты знаешь... Лучше этого ничего не было в жизни...

   У человека должна быть высокая цель. Крутить целый день педали — безнравственно... А мы были влюблены... И единственное наше пристанище было — велосипед... Какое это было счастье — ехать с ним на велосипеде... Он целовал меня в затылок... Ты знаешь... Лучше этого ничего не было в жизни...
9. «

   – Юль! – крикнул он и почувствовал кровь во рту. И закрыл рот ладонью, чтобы она не увидела и не испугалась. Она подбежала, смеясь: – Что ты делаешь в газоне? – Стою, – сказал он и упал ей на руки. А со всех сторон к ним бежали люди… Как близко они, оказывается, были…

   – Юль! – крикнул он и почувствовал кровь во рту. И закрыл рот ладонью, чтобы она не увидела и не испугалась. Она подбежала, смеясь: – Что ты делаешь в газоне? – Стою, – сказал он и упал ей на руки. А со всех сторон к ним бежали люди… Как близко они, оказывается, были…
10. «

    Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. А с Мишей это все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?

    Надо было выйти замуж в семнадцать лет, за того мальчика, который катал меня на велосипеде. Он катал и тихонько целовал меня в затылок, думая, что я не чувствую, не замечаю. А я все знала. И мне хотелось умереть на велосипеде — такое это было счастье. А с Мишей это все ушло в слова. В термины. В выяснение сути. Сути чего? Когда тебе за тридцать, кто тебя посадит на велосипед?
11. «

    Гемоглобин был у неё низким: для того, чтобы умереть — много, а чтобы жить — мало.

    Гемоглобин был у неё низким: для того, чтобы умереть — много, а чтобы жить — мало.
12. «

    Молодежь во все времена одинаковая. А первый признак старости — брюзжание на её счёт.

    Молодежь во все времена одинаковая. А первый признак старости — брюзжание на её счёт.
13. «

    Симпатии отдаются не самым умным и не самым сильным, а тем, кто в данный момент эмоционально убедительнее.

    Симпатии отдаются не самым умным и не самым сильным, а тем, кто в данный момент эмоционально убедительнее.
14. «

    Сколько в ее глазах плескалось женского неприятия, что думалось: это в каждой женщине, независимо от возраста, сидит вечное — увидеть «уши Каренина».

    Сколько в ее глазах плескалось женского неприятия, что думалось: это в каждой женщине, независимо от возраста, сидит вечное — увидеть «уши Каренина».
15. «

    Директриса читала нам мораль — «Вам и не снилось горе» и буравила меня глазами. Танечка говорит, что жизнь — больше любви. А глаза у самой тоскливые, как у больной собаки…

    Директриса читала нам мораль — «Вам и не снилось горе» и буравила меня глазами. Танечка говорит, что жизнь — больше любви. А глаза у самой тоскливые, как у больной собаки…

    — Юля · книга
16. «

    — Она тебе совсем не нравится? — Алёна? Нравится. Как все большое. Останкинская башня. Слон. Панелевоз. МГУ. — Ты ей нравишься. — Знаешь, я заметил что-то такое... — Ну что? Что? — Она меня домой провожает... — Ты серьёзно? — Идет рядом, как конвоир. — И что? — Я не умею разговаривать с неживой природой.

    — Она тебе совсем не нравится? — Алёна? Нравится. Как все большое. Останкинская башня. Слон. Панелевоз. МГУ. — Ты ей нравишься. — Знаешь, я заметил что-то такое... — Ну что? Что? — Она меня домой провожает... — Ты серьёзно? — Идет рядом, как конвоир. — И что? — Я не умею разговаривать с неживой природой.
17. «

    – Бабушка, – сказал Роман, – ты не актриса, ты Васисуалий Лоханкин.

    – Бабушка, – сказал Роман, – ты не актриса, ты Васисуалий Лоханкин.
18. «

    Есть ситуации, когда помогает только скальпель.

    Есть ситуации, когда помогает только скальпель.
19. «

    — А чувство долга – это прекрасно. Когда вы поженитесь, ты поймешь, как это надежно, как спокойно иметь мужем человека с чувством долга. Для мужчины это первейшая доблесть. – Чепуха, – резко сказала Юлька. – Я думала над этим. Долгом человека вяжут. – Глупости, – сказала Таня. – Но даже если принять твои слова за истину, так, наверное, хорошо, что есть нечто, побуждающее человека ухаживать за больным, кормить стариков, беречь детей. – Только любовь вправе побуждать

    — А чувство долга – это прекрасно. Когда вы поженитесь, ты поймешь, как это надежно, как спокойно иметь мужем человека с чувством долга. Для мужчины это первейшая доблесть. – Чепуха, – резко сказала Юлька. – Я думала над этим. Долгом человека вяжут. – Глупости, – сказала Таня. – Но даже если принять твои слова за истину, так, наверное, хорошо, что есть нечто, побуждающее человека ухаживать за больным, кормить стариков, беречь детей. – Только любовь вправе побуждать

    — Таня · книга
20. «

    Их школьный врач – большая оптимистка. После разговора с ней ощущаешь радость обладания двумя (а не одной) ногами, умением откусывать и пережёвывать, испытываешь благодарность к грудной клетке, что она крепкая, костяная.

    Их школьный врач – большая оптимистка. После разговора с ней ощущаешь радость обладания двумя (а не одной) ногами, умением откусывать и пережёвывать, испытываешь благодарность к грудной клетке, что она крепкая, костяная.