Юля

Боже, снова утро! Лишь головой до подушки, глаза закроешь и на тебе — подъем. Ну, кто бы знал, как не хочется вставать! Впрочем, у меня ещё есть пять минут до звонка будильника, можно полежать в своё удовольствие, пока этот механический садист не принялся трезвонить. Отвратительное изобретение человечества, но, к сожалению, необходимое. Даже не открывая глаз, по морде будильничьей вижу: готовится, сволочь, звенеть...

Я с детства усвоила, что нет плохих и хороших, есть только наше отражение в зеркале. И если тебе подставляют подножку, подумай, что бы сделал ты на месте этого человека. Возможно, то же самое? Так какое же право я имею осуждать тех же вампиров? Они пьют кровь, согласно мифам. Но им же это необходимо! Стоит только поставить себя на их место, и их уже нельзя осуждать. Неужели вы, неожиданно став вампиром, перешли бы на растительную пищу? Что-то я сомневаюсь. Или еще проще. Я в жизни видела ну очень мало вегетарианцев. С нашей точки зрения, есть бифштекс — это поддерживать силы. А с точки зрения коровы, из которой этот бифштекс приготовлен? Убийство и людоедство. Все зависит от точки зрения.

Я всегда была атеисткой. Как сказал один мой знакомый, надо либо думать, либо верить. Я же предпочитала думать. Бога нет до тех пор, пока это нельзя будет доказать математическим путем. И точка.

— ... А так, в широком смысле если рассуждать, бездарных вообще нет. — Как это нет? Навалом всяких тупиц! — Неправда. Любого человека возьми, даже са­мого... ну абсолютно любого — и у него обязательно окажется дар. Это может быть дар силы и защиты, как у Ильи Муромца, дар первооткрывателя, как у Берин­га, дар надежды, слова, правды, терпения, сокровен­ного ума и еще сотни других даров. И самое сквер­ное, что может произойти, — неправильно повернуть свой дар. Изменить ему. Предать.

Высшее проявление дружбы — это наделение друга так называемыми «refrigerator rights», то есть правом доступа к холодильнику.

— Прости... — Ты же не чувствуешь себя виноватым, а зачем тогда извиняться?

Любые запрещения вызывали во мне только одно желание — нарушать их.

— Я решила сменить сексуальную ориентацию. — А ты уверена, что испытываешь сексуальное влечение к женщинам, или это такая форма отвращения к мужчинам?

Почему говорят «принцесса на горошине»? На са­мом деле, «прЫнцев на горошине» куда как больше! Ходят такие вот тютики и мечтают о Василисе Пре­мудрой и Прекрасной, которая все за них разрулит да еще и красавицей будет!

— Но почему? Почему так все закончилось? — Глупая девочка. Он увидел тебя. Он захотел быть с тобой. Яркой, красивой, полной жизни и эмоций. Которых не было у него. Он был ничем. Серость. Неглупая посредственность. Который на некоторое время удалось прикинуться личностью. Просто ты видела его через стекло своей любви. И его освещала твоя любовь. Поверь мне, он никогда тебя не забудет. Как не сумеет забыть себя вместе с тобой. У него никогда не получится хоть раз стать таким, каким ты его знала. Я несу романтичную чушь? Ничего подобного. Так оно и было. Хоть я и не наблюдал вашу историю. Я знаю. Так бывает.

Директриса читала нам мораль — «Вам и не снилось горе» и буравила меня глазами. Танечка говорит, что жизнь — больше любви. А глаза у самой тоскливые, как у больной собаки…

Юля: — А что значит «нормально»?! Как определить?! Я вжал голову в плечи. Семён: — То, что людям привычно, большинству, что большинство не посчитает отклонением — то и нормально. Юля: — А если ты будешь не согласным с этим большинством? Семён: — То для них это так и останется ненормальным. Она саркастично кивнула и развела руками. Юля: — То есть как тебе жить, решает большинство?! Другие, совершенно чужие тебе люди?!

– Ты мне кое-что должен, – сказала она, протягивая руку. ... – А волшебное слово? – Быстро! Такого волшебного слова Макар не знал. – А другое! – И по-хорошему!

– Я просто не понимаю, почему мы должны мучиться? Какой в этом смысл? – Все влюбленные во все времена мучились. Такая у господа бога хорошая традиция!

— Ты думаешь я маленькая, трусиха? Ну подожди, не смейся. Мне иногда кажется, я могу вынести всё. Даже умереть, если нужно. — Тебе не нужно. Для такого случая есть я. Я же мужик всё-таки.

— А чувство долга – это прекрасно. Когда вы поженитесь, ты поймешь, как это надежно, как спокойно иметь мужем человека с чувством долга. Для мужчины это первейшая доблесть. – Чепуха, – резко сказала Юлька. – Я думала над этим. Долгом человека вяжут. – Глупости, – сказала Таня. – Но даже если принять твои слова за истину, так, наверное, хорошо, что есть нечто, побуждающее человека ухаживать за больным, кормить стариков, беречь детей. – Только любовь вправе побуждать