25 цитат из книги «Гарриет Элизабет Бичер-Стоу. Хижина дяди Тома» — топ по популярности

25 цитат из книги «Гарриет Элизабет Бичер-Стоу. Хижина дяди Тома» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Быть неслишком чувствительным — большое счастье.

   Быть неслишком чувствительным — большое счастье.
2. «

   Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.

   Я не такой добрый христианин, как ты, Элиза. Мое сердце полно злобы. Я не могу положиться на бога, раз он допускает такую несправедливость.
3. «

   ... горькие слезы, рыдания — так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины.

   ... горькие слезы, рыдания — так прощаются люди, когда их надежда на новую встречу тоньше паутины.
4. «

   В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.

   В романе автор разбивает сердца людей или даже убивает их, и все кончается. В книге все очень удобно устраивается и даже кажется занимательным. Но в действительной жизни мы не умираем, даже если навсегда умирает наша радость. Остается печальная необходимость: нужно есть, пить, спать... Человек одевается, гуляет, посещает знакомых, читает, покупает, продает — это обычно и называют жизнью.
5. «

   Одному только Богу известно будущее.

   Одному только Богу известно будущее.
6. «

   Самый долгий день имеет свой конец и самая мрачная ночь свою зарю. Вечное и неумолимое течение минут приводит день грешника к бесконечной ночи, а ночь праведника — к вечном дню.

   Самый долгий день имеет свой конец и самая мрачная ночь свою зарю. Вечное и неумолимое течение минут приводит день грешника к бесконечной ночи, а ночь праведника — к вечном дню.
7. «

   В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.

   В романах у людей обыкновенно разбивается сердце, и они умирают, тем дело кончается; очень удобная развязка для автора. Но в действительной жизни мы не умираем, когда всё, что давало свет нашей жизни, умерло для нас. У нас остается еще много хлопот и важных дел: мы едим, пьем, одеваемся, гуляем, ходим в гости, покупаем, продаем, разговариваем, читаем, и всё это вместе взятое составляет то, что обыкновенно называется жить.
8. «

   О, эти мелочи повседневной жизни: холодные, жесткие, властные, неумолимые, — как безжалостно топчут они драгоценнейшие чувства нашего сердца! Приходится есть, пить, приходится спать, приходится даже просыпаться! Нужно покупать, продавать, спрашивать, отвечать на вопросы.

   О, эти мелочи повседневной жизни: холодные, жесткие, властные, неумолимые, — как безжалостно топчут они драгоценнейшие чувства нашего сердца! Приходится есть, пить, приходится спать, приходится даже просыпаться! Нужно покупать, продавать, спрашивать, отвечать на вопросы.
9. «

   Сердце, способное испытывать горе, доступно и для добра.

   Сердце, способное испытывать горе, доступно и для добра.
10. «

    Венец славы Господней не в могуществе и богатстве, а в любви, кротости и самоотвлечении.

    Венец славы Господней не в могуществе и богатстве, а в любви, кротости и самоотвлечении.
11. «

    Что за жалкая и презренная ветошь так называемая человеческая добродетель. В большинстве случаев это вопросы широты и долготы, географического положения местности и темперамента. По большей части ничто иное как случайность.

    Что за жалкая и презренная ветошь так называемая человеческая добродетель. В большинстве случаев это вопросы широты и долготы, географического положения местности и темперамента. По большей части ничто иное как случайность.
12. «

    Даже самая твёрдая вера может поколебаться, когда человек чувствует себя по забытым Богом, и предоставленным на произвол неумолимой жестокости.

    Даже самая твёрдая вера может поколебаться, когда человек чувствует себя по забытым Богом, и предоставленным на произвол неумолимой жестокости.
13. «

    Даже в самые тяжелые времена вера доставляет нам утешение.

    Даже в самые тяжелые времена вера доставляет нам утешение.
14. «

    Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.

    Слушайтесь маму. Не думайте, как многие другие мальчики, что вы уже взрослый и матери незачем подчиняться. Помните всегда, мастер Джордж, что много прекрасного судьба может подарить нам дважды, но что мать у вас одна и другой не будет. Никогда, мастер Джордж, не придется вам встретить другую такую женщину, хотя бы вы сто лет прожили. Не покидайте ее и, когда вы подрастете, будьте ей опорой.
15. «

    Большая ошибка предполагать, что бессердечная женщина не очень требовательна относительно взаимной любви. Наоборот, никто не требует так безжалостно любви других, как эгоистка; и чем черствее становится она, тем ревнивее и строже требует она любви от других.

    Большая ошибка предполагать, что бессердечная женщина не очень требовательна относительно взаимной любви. Наоборот, никто не требует так безжалостно любви других, как эгоистка; и чем черствее становится она, тем ревнивее и строже требует она любви от других.
16. «

    Нет людей суевернее, чем безбожники.

    Нет людей суевернее, чем безбожники.
17. «

    Глубину чувства не скроешь, она так или иначе даст о себе знать. Но те, кто способен глубоко чувствовать, — самые несчастные люди.

    Глубину чувства не скроешь, она так или иначе даст о себе знать. Но те, кто способен глубоко чувствовать, — самые несчастные люди.

    — Мари Сен-Клер · книга
18. «

    Ты свободен тогда, когда не мешаешь свободе других.

    Ты свободен тогда, когда не мешаешь свободе других.

    — Саймон Легри. · книга
19. «

    Женщины чудной народ. Поди угадай, что у них на уме! Думаешь, так сделают, а глядишь, все получилось шиворот-навыворот. Они от природы такие.

    Женщины чудной народ. Поди угадай, что у них на уме! Думаешь, так сделают, а глядишь, все получилось шиворот-навыворот. Они от природы такие.

    — Сэм · книга
20. «

    Лень, кузина, лень — вот что больше всего губит души… Если бы не лень, я сам был бы ангелом. Я начинаю думать, что лень и есть то, что ваш старый доктор в Вермонте обыкновенно называл сущностью нравственного зла.

    Лень, кузина, лень — вот что больше всего губит души… Если бы не лень, я сам был бы ангелом. Я начинаю думать, что лень и есть то, что ваш старый доктор в Вермонте обыкновенно называл сущностью нравственного зла.