24 цитаты из книги «Гастон Леру. Призрак Оперы» без воды

24 цитаты из книги «Гастон Леру. Призрак Оперы» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Парижане всегда чувствуют себя, как на маскараде.

   Парижане всегда чувствуют себя, как на маскараде.
2. «

   Только что он познал любовь и ненависть. И все это в один вечер. Он знал, кого любит, теперь оставалось узнать, кого он ненавидит.

   Только что он познал любовь и ненависть. И все это в один вечер. Он знал, кого любит, теперь оставалось узнать, кого он ненавидит.
3. «

   Ангел, благословенный небом, Мой дух стремится к тебе на покой!

   Ангел, благословенный небом, Мой дух стремится к тебе на покой!
4. «

   Часто, сидя на берегу, он играл свои наиболее жалобные мелодии и утверждал, что море затихало, чтобы послушать их.

   Часто, сидя на берегу, он играл свои наиболее жалобные мелодии и утверждал, что море затихало, чтобы послушать их.
5. «

   До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

   До этого в глубине ее глаз я всегда видел ее своей мертвой женой; теперь я впервые увидел в ней живую жену.

   — Эрик · книга
6. «

   Он был готов все вытерпеть, все простить — он был влюблен.

   Он был готов все вытерпеть, все простить — он был влюблен.
7. «

   Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм — в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.

   Это в подвалах, пишут X, Y и Z в своем занимательном исследовании творения Гарнье, больных старых людей превращают в красивых молодых любовников, а страшных ведьм — в блистательных фей. Из подвалов является Сатана, а потом уходит обратно вниз. Пламя ада поднимается оттуда, там собираются хоры демонов. А привидения бродят по подвалам, как будто они здесь хозяева.
8. «

   Вы, очевидно, любите его, и ваш страх, ваш ужас — все это любовь особого рода. Рода, которого вы не допускаете. Любовь, которая вызывает нервную дрожь, когда вы думаете о ней.

   Вы, очевидно, любите его, и ваш страх, ваш ужас — все это любовь особого рода. Рода, которого вы не допускаете. Любовь, которая вызывает нервную дрожь, когда вы думаете о ней.

   — Рауль де Шаньи · книга
9. «

   Мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия…

   Мы будем петь для самих себя, одни, мы будем петь, пока не умрем от удовольствия…

   — Эрик · книга
10. «

    Любви слишком грустно на земле.

    Любви слишком грустно на земле.

    — Кристина · книга
11. «

    Рауль положил обе руки на сердце, чтобы успокоить его. Но сердце — не собачья пасть, и даже если вы держите собаку обеими руками с закрытой пастью, чтобы заставить ее прекратить невыносимый лай, вы все равно слышите, как она рычит.

    Рауль положил обе руки на сердце, чтобы успокоить его. Но сердце — не собачья пасть, и даже если вы держите собаку обеими руками с закрытой пастью, чтобы заставить ее прекратить невыносимый лай, вы все равно слышите, как она рычит.
12. «

    Чтобы стать добрым, мне не хватало лишь, чтобы кто-то полюбил меня.

    Чтобы стать добрым, мне не хватало лишь, чтобы кто-то полюбил меня.

    — Эрик · книга
13. «

    Вокруг вас, Кристина, есть какая-то земная тайна, которой надо бояться больше, чем всех привидений и духов, вместе взятых.

    Вокруг вас, Кристина, есть какая-то земная тайна, которой надо бояться больше, чем всех привидений и духов, вместе взятых.

    — Рауль де Шаньи · книга
14. «

    Моя ложь была такой же отвратительной, как монстр, который вдохновлял ее.

    Моя ложь была такой же отвратительной, как монстр, который вдохновлял ее.

    — Кристина Доэ · книга
15. «

    Они «играли в сердца», как другие играют в мяч; но поскольку это были их сердца, которые они перебрасывали туда-сюда, требовалось большое искусство, чтобы ловить их, не причиняя друг другу боли.

    Они «играли в сердца», как другие играют в мяч; но поскольку это были их сердца, которые они перебрасывали туда-сюда, требовалось большое искусство, чтобы ловить их, не причиняя друг другу боли.
16. «

    Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите. Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь.

    Вы плачете! Вы боитесь меня! Но ведь я не плохой человек. Полюбите меня, и вы увидите. Чтобы быть добрым, все, что мне необходимо, это любовь.

    — Призрак · книга
17. «

    Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать человеческим существам немного небесной музыки!

    Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать человеческим существам немного небесной музыки!

    — Эрик · книга
18. «

    Изумляя людей, он ничего не любит больше, чем продемонстрировать удивительную изобретательность своего ума.

    Изумляя людей, он ничего не любит больше, чем продемонстрировать удивительную изобретательность своего ума.
19. «

    Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины. Таковы симптомы той болезни, понять которую, вероятно, могут лишь те, кто сам имел опыт, обычно характеризуемый как «влюблен без памяти».

    Он испытывал боль в груди, как будто кто-то открыл ее и извлек оттуда его сердце. И эту ужасную пустоту в груди нельзя было заполнить ничем, кроме как сердцем Кристины. Таковы симптомы той болезни, понять которую, вероятно, могут лишь те, кто сам имел опыт, обычно характеризуемый как «влюблен без памяти».
20. «

    Никто не мог бы слыть настоящим парижанином, не научившись надевать маску веселья на свои печали и маску уныния, скуки и безразличия на свои внутренние радости.

    Никто не мог бы слыть настоящим парижанином, не научившись надевать маску веселья на свои печали и маску уныния, скуки и безразличия на свои внутренние радости.