43 цитаты из книги «Генри Миллер. Тропик Козерога», которые стоит перечитать

Собрали 43 цитаты из книги «Генри Миллер. Тропик Козерога» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Весь мир начинал раскручиваться как порнографическая лента на трагическую тему импотенции.

   Весь мир начинал раскручиваться как порнографическая лента на трагическую тему импотенции.
2. «

   Как я убедился на горьком опыте, мир держится на сексуальных отношениях.

   Как я убедился на горьком опыте, мир держится на сексуальных отношениях.
3. «

   А божеством станет каждый в особый час, когда всё, что есть, будет за пределами воображаемого.

   А божеством станет каждый в особый час, когда всё, что есть, будет за пределами воображаемого.
4. «

   ...то, что проще для тела, далеко не всегда просто для души.

   ...то, что проще для тела, далеко не всегда просто для души.
5. «

   Она истерически липла ко мне, так что делать было нечего, пришлось согласиться.

   Она истерически липла ко мне, так что делать было нечего, пришлось согласиться.
6. «

   Мне было нечем заняться, кроме самосовершенствования, и я сходил с ума от каждодневных совершенствований.

   Мне было нечем заняться, кроме самосовершенствования, и я сходил с ума от каждодневных совершенствований.
7. «

   Влюбленность оказалась скверной штукой, потому что она научила меня жить во лжи: улыбаться, когда улыбаться не хотелось, трудиться, когда я не верил в труд, жить, когда у меня не было для этого никаких оснований.

   Влюбленность оказалась скверной штукой, потому что она научила меня жить во лжи: улыбаться, когда улыбаться не хотелось, трудиться, когда я не верил в труд, жить, когда у меня не было для этого никаких оснований.
8. «

   Что толку было доказывать, что я могу быть таким, каким меня хотят видеть, когда ничем таким я быть не желаю? Всякий раз, как ты достигаешь предела того, чего от тебя требуют, ты сталкиваешься все с той же проблемой — быть самим собой!

   Что толку было доказывать, что я могу быть таким, каким меня хотят видеть, когда ничем таким я быть не желаю? Всякий раз, как ты достигаешь предела того, чего от тебя требуют, ты сталкиваешься все с той же проблемой — быть самим собой!
9. «

   Надо только писать, отказавшись от всего другого и не занимаясь больше ничем, только писать, и писать, и писать, даже если весь мир советует бросить и никто не верит в тебя.

   Надо только писать, отказавшись от всего другого и не занимаясь больше ничем, только писать, и писать, и писать, даже если весь мир советует бросить и никто не верит в тебя.
10. «

    Не понимать можно по-разному, и разница в непонимании одного человека и другого есть твердь куда более прочная, чем чем даже разница в понимании.

    Не понимать можно по-разному, и разница в непонимании одного человека и другого есть твердь куда более прочная, чем чем даже разница в понимании.
11. «

    Можно обойтись без телефона, без автомобиля, без бомбардировщиков высокого класса — нельзя обойтись без новых людей.

    Можно обойтись без телефона, без автомобиля, без бомбардировщиков высокого класса — нельзя обойтись без новых людей.
12. «

    Надо свести себя на нет, чтобы тебя приняли и признали, надо стать неотличимым от стада. Если ты в стаде, ты в порядке. Можно и мечтать, но только если мечтаешь как все.

    Надо свести себя на нет, чтобы тебя приняли и признали, надо стать неотличимым от стада. Если ты в стаде, ты в порядке. Можно и мечтать, но только если мечтаешь как все.
13. «

    ... даже то, как они употребляют прошедшее время, заставляло меня удивляться. Всего через час после погребения они скажут об усопшем — «он был таким добродетельным», как если бы речь шла об умершем в прошлом тысячелетии, об историческом деятеле, о персонаже «Кольца Нибелунга». А все объясняется тем, что он умер, умер бесповоротно, на все времена, и они, живые, отрезали его от себя отныне и навеки — сегодня надо жить, стирать, готовить, и когда следующий отправится на тот свет, надо выбрать гроб, затеять склоку вокруг завещания, и все это в повседневной обыденности, а тратить время на скорби и печали грешно, ибо Бог, если Он есть, завел именно такой порядок вещей, и нечего нам болтать попусту.

    ... даже то, как они употребляют прошедшее время, заставляло меня удивляться. Всего через час после погребения они скажут об усопшем — «он был таким добродетельным», как если бы речь шла об умершем в прошлом тысячелетии, об историческом деятеле, о персонаже «Кольца Нибелунга». А все объясняется тем, что он умер, умер бесповоротно, на все времена, и они, живые, отрезали его от себя отныне и навеки — сегодня надо жить, стирать, готовить, и когда следующий отправится на тот свет, надо выбрать гроб, затеять склоку вокруг завещания, и все это в повседневной обыденности, а тратить время на скорби и печали грешно, ибо Бог, если Он есть, завел именно такой порядок вещей, и нечего нам болтать попусту.
14. «

    Мы с ним точно разговаривали на тайном языке, в процессе наших бесед другие засыпали или растворялись в воздухе, как призраки.

    Мы с ним точно разговаривали на тайном языке, в процессе наших бесед другие засыпали или растворялись в воздухе, как призраки.
15. «

    Самка редко смеется, но уж когда смеется, то это как извержение вулкана. Когда смеется самка, самцу лучше улепетнуть в надежное укрытие.

    Самка редко смеется, но уж когда смеется, то это как извержение вулкана. Когда смеется самка, самцу лучше улепетнуть в надежное укрытие.
16. «

    «Неразбериха» есть слово, которое мы изобрели для обозначения непонимаемого нами порядка.

    «Неразбериха» есть слово, которое мы изобрели для обозначения непонимаемого нами порядка.
17. «

    Люди бедствуют повсюду — так было всегда и всегда будет. А под ужасной бедностью тихо горит огонь, обычно невидимый, незаметный. Но он разгорится, и если у кого-нибудь достанет отваги раздуть его — он способен стать большим пожаром.

    Люди бедствуют повсюду — так было всегда и всегда будет. А под ужасной бедностью тихо горит огонь, обычно невидимый, незаметный. Но он разгорится, и если у кого-нибудь достанет отваги раздуть его — он способен стать большим пожаром.
18. «

    Вы постоянно тратите силы на то, чтобы сохранить равновесие. Вас поражает некое духовное головокружение, вы балансируете на самом краю, ваши волосы стоят дыбом, вам не верится, что под ногами у вас неизмеримая бездна. А начинается это как избыток оптимизма, как страстное желание пойти навстречу людям, проявить к ним любовь. Чем решительнее ваши шаги навстречу миру, тем стремительней он убегает от вас. Никому не хочется истинной любви, истинной ненависти. Никто не даст вам прикоснуться к сокровенным недрам, исключение делается лишь для священника в час исповеди. Пока вы живы, пока кровь горяча — вы делаете вид, будто у вас вовсе нет ни крови, ни скелета, ни покрывающей скелет плоти. Сойдите с газона! Вот лозунг, с которым живут люди.

    Вы постоянно тратите силы на то, чтобы сохранить равновесие. Вас поражает некое духовное головокружение, вы балансируете на самом краю, ваши волосы стоят дыбом, вам не верится, что под ногами у вас неизмеримая бездна. А начинается это как избыток оптимизма, как страстное желание пойти навстречу людям, проявить к ним любовь. Чем решительнее ваши шаги навстречу миру, тем стремительней он убегает от вас. Никому не хочется истинной любви, истинной ненависти. Никто не даст вам прикоснуться к сокровенным недрам, исключение делается лишь для священника в час исповеди. Пока вы живы, пока кровь горяча — вы делаете вид, будто у вас вовсе нет ни крови, ни скелета, ни покрывающей скелет плоти. Сойдите с газона! Вот лозунг, с которым живут люди.
19. «

    Я бесцельно бреду в поисках прочной, надежной позиции, откуда я мог бы обозреть мою жизнь, но позади лишь путаница пересекающихся тропок, спутанных, бестолковых, как следы курицы, которой только что отрубили голову.

    Я бесцельно бреду в поисках прочной, надежной позиции, откуда я мог бы обозреть мою жизнь, но позади лишь путаница пересекающихся тропок, спутанных, бестолковых, как следы курицы, которой только что отрубили голову.
20. «

    У меня в голове не укладывалось, что люди могут давать обещания без малейшего намерения выполнить их.

    У меня в голове не укладывалось, что люди могут давать обещания без малейшего намерения выполнить их.