45 цитат из книги «Генри Миллер. Тропик Козерога» — читаем и делимся

Собрали 45 цитат из книги «Генри Миллер. Тропик Козерога» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   «Неразбериха» есть слово, которое мы изобрели для обозначения непонимаемого нами порядка.

   «Неразбериха» есть слово, которое мы изобрели для обозначения непонимаемого нами порядка.
2. «

   Тот вечер, когда я засел за Достоевского, был величайшим событием моей жизни, более важным, чем первая любовь.

   Тот вечер, когда я засел за Достоевского, был величайшим событием моей жизни, более важным, чем первая любовь.
3. «

   Хочу подыскать себе занятие, но не хочу быть колесиком инфернального процесса автоматизации.

   Хочу подыскать себе занятие, но не хочу быть колесиком инфернального процесса автоматизации.
4. «

   Существует лишь одно великое приключение — и это путешествие внутрь себя, и тут не имеют значения ни время, ни пространство, ни даже поступки.

   Существует лишь одно великое приключение — и это путешествие внутрь себя, и тут не имеют значения ни время, ни пространство, ни даже поступки.
5. «

   Моя суть — сплошное противоречие.

   Моя суть — сплошное противоречие.
6. «

   Если бы ты больше верил в себя, ты мог бы стать величайшем человеком на свете. Даже не писателем. Откуда я знаю, может новым Иисусом Христом. У тебя нет ни малейшего представления о твоих способностях... ты абсолютно слеп ко всему, кроме своих бзиков. Ты сам не знаешь, чего хочешь. А не знаешь потому, что не даешь себе труда подумать. Допускаешь, чтобы тебя использовали другие. Ты же полный дурак, идиот. Будь у меня десятая доля твоих способностей, я бы мир перевернул.

   Если бы ты больше верил в себя, ты мог бы стать величайшем человеком на свете. Даже не писателем. Откуда я знаю, может новым Иисусом Христом. У тебя нет ни малейшего представления о твоих способностях... ты абсолютно слеп ко всему, кроме своих бзиков. Ты сам не знаешь, чего хочешь. А не знаешь потому, что не даешь себе труда подумать. Допускаешь, чтобы тебя использовали другие. Ты же полный дурак, идиот. Будь у меня десятая доля твоих способностей, я бы мир перевернул.
7. «

   Она истерически липла ко мне, так что делать было нечего, пришлось согласиться.

   Она истерически липла ко мне, так что делать было нечего, пришлось согласиться.
8. «

   Испытавший большую любовь, а это ужасная вещь, и погибший от горя рождается вновь, чтобы не знать ни любви, ни ненависти — только наслаждение. Такая радость жизни, поскольку приобретена неестественным путем, есть яд, исподволь отравляющий мир. Все, что создано с нездоровой долей человеческого страдания, возвращается как бумеранг и несет разрушение.

   Испытавший большую любовь, а это ужасная вещь, и погибший от горя рождается вновь, чтобы не знать ни любви, ни ненависти — только наслаждение. Такая радость жизни, поскольку приобретена неестественным путем, есть яд, исподволь отравляющий мир. Все, что создано с нездоровой долей человеческого страдания, возвращается как бумеранг и несет разрушение.
9. «

   Смерть — вот решение всех проблем, но ты не умирай, потерпи до утра, может, все-таки мелькнёт проблеск счастья, новое лицо, новый друг, ещё один шанс из тысячи, ты так молод, не грусти, не умирай, дождись если не счастья, то хотя бы новой дрючки...

   Смерть — вот решение всех проблем, но ты не умирай, потерпи до утра, может, все-таки мелькнёт проблеск счастья, новое лицо, новый друг, ещё один шанс из тысячи, ты так молод, не грусти, не умирай, дождись если не счастья, то хотя бы новой дрючки...
10. «

    Вся система до такой степени прогнила, была так бесчеловечна и мерзка, неисправимо порочна и усложнена, что надо быть гением, чтобы ее хоть как-то упорядочить, уже не говоря о человечности или тепле.

    Вся система до такой степени прогнила, была так бесчеловечна и мерзка, неисправимо порочна и усложнена, что надо быть гением, чтобы ее хоть как-то упорядочить, уже не говоря о человечности или тепле.
11. «

    Возможно, дед был прав: меня с детства испортила страсть к чтению. Теперь я давно уже ничего не читаю, но отрава до сих пор сидит во мне. Люди стали для меня книгами. Я прочитываю их от корки до корки и выбрасываю за ненадобностью. Чем больше читаю, тем ненасытнее становлюсь. Этому нет конца и не будет, пока я снова не выстрою мост к жизни, от которой отгородился в детстве.

    Возможно, дед был прав: меня с детства испортила страсть к чтению. Теперь я давно уже ничего не читаю, но отрава до сих пор сидит во мне. Люди стали для меня книгами. Я прочитываю их от корки до корки и выбрасываю за ненадобностью. Чем больше читаю, тем ненасытнее становлюсь. Этому нет конца и не будет, пока я снова не выстрою мост к жизни, от которой отгородился в детстве.
12. «

    Дверь тела, если её распахнуть в мир, ведёт к уничтожению.

    Дверь тела, если её распахнуть в мир, ведёт к уничтожению.
13. «

    Это результат избыточно энтузиазма, страстного желания обнять человечество и показать, как ты его любишь. А мир, чем сильнее к нему тянешься, тем дальше пятится от тебя. Подлинная любовь, подлинная ненависть никому не нужны. Никто не желает, чтобы твоя рука копалась в священных внутренностях — это позволительно только жрецам во время жертвоприношения. Пока ты жив и в тебе течет теплая кровь, ты должен делать вид, будто нет под твоей плотью ни крови, ни костяка. По траве не ходить! — вот девиз человечества.

    Это результат избыточно энтузиазма, страстного желания обнять человечество и показать, как ты его любишь. А мир, чем сильнее к нему тянешься, тем дальше пятится от тебя. Подлинная любовь, подлинная ненависть никому не нужны. Никто не желает, чтобы твоя рука копалась в священных внутренностях — это позволительно только жрецам во время жертвоприношения. Пока ты жив и в тебе течет теплая кровь, ты должен делать вид, будто нет под твоей плотью ни крови, ни костяка. По траве не ходить! — вот девиз человечества.
14. «

    Мoй oтeц смepтeльно заболeл, потому что peзкo бpoсил пить.

    Мoй oтeц смepтeльно заболeл, потому что peзкo бpoсил пить.
15. «

    На орла ли падает монетка или на решку, правильно и то, и другое — если не играть.

    На орла ли падает монетка или на решку, правильно и то, и другое — если не играть.
16. «

    Мы с ним точно разговаривали на тайном языке, в процессе наших бесед другие засыпали или растворялись в воздухе, как призраки.

    Мы с ним точно разговаривали на тайном языке, в процессе наших бесед другие засыпали или растворялись в воздухе, как призраки.
17. «

    Надо свести себя на нет, чтобы тебя приняли и признали, надо стать неотличимым от стада. Если ты в стаде, ты в порядке. Можно и мечтать, но только если мечтаешь как все.

    Надо свести себя на нет, чтобы тебя приняли и признали, надо стать неотличимым от стада. Если ты в стаде, ты в порядке. Можно и мечтать, но только если мечтаешь как все.
18. «

    Земля — это громадный организм, наделенный чувствами, планета, насквозь пропитанная человеческой сущностью, живая планета, выражающая свои чувства с трудом и с запинками, она не дом белой расы, или черной расы, или желтой расы, или исчезнувшей голубой расы, а дом человека, и все человеки равны перед Богом, и все получат свой шанс, не сейчас, так через миллион лет.

    Земля — это громадный организм, наделенный чувствами, планета, насквозь пропитанная человеческой сущностью, живая планета, выражающая свои чувства с трудом и с запинками, она не дом белой расы, или черной расы, или желтой расы, или исчезнувшей голубой расы, а дом человека, и все человеки равны перед Богом, и все получат свой шанс, не сейчас, так через миллион лет.
19. «

    Ночные улицы Нью-Йорка отражают распятие и смерть Христа. Когда они покрываются снегом и воцаряется совершенная тишина, из уродливых строений Нью-Йорка несется музыка такого черного отчаяния и несостоятельности, что от нее пробирает дрожь. Здесь ни один камень не клался с любовью или почитанием, ни одна улица не прокладывалась для танцев и веселья.

    Ночные улицы Нью-Йорка отражают распятие и смерть Христа. Когда они покрываются снегом и воцаряется совершенная тишина, из уродливых строений Нью-Йорка несется музыка такого черного отчаяния и несостоятельности, что от нее пробирает дрожь. Здесь ни один камень не клался с любовью или почитанием, ни одна улица не прокладывалась для танцев и веселья.
20. «

    На происходящее вокруг я взираю как наблюдатель с другой планеты.

    На происходящее вокруг я взираю как наблюдатель с другой планеты.