40 цитат из книги «Генри Миллер. Тропик рака», которые стоит перечитать

Собрали 40 цитат из книги «Генри Миллер. Тропик рака» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Можно жить и без друзей, как можно жить без любви и даже без денег — этой, по всеобщему мнению, абсолютной ценности.

   Можно жить и без друзей, как можно жить без любви и даже без денег — этой, по всеобщему мнению, абсолютной ценности.
2. «

   Неожиданно вдохновлённый пониманием всей безнадёжности человеческого существования, я почувствовал облегчение, точно с меня свалилось огромное бремя.

   Неожиданно вдохновлённый пониманием всей безнадёжности человеческого существования, я почувствовал облегчение, точно с меня свалилось огромное бремя.
3. «

   И чем трусливее человек, тем большим геройством окрашены его поступки.

   И чем трусливее человек, тем большим геройством окрашены его поступки.
4. «

   Чем меньше ты их замечаешь, тем сильнее они тебя преследуют. В женщинах есть что-то извращенное... В глубине души они все – мазохистки.

   Чем меньше ты их замечаешь, тем сильнее они тебя преследуют. В женщинах есть что-то извращенное... В глубине души они все – мазохистки.
5. «

   Человек может полюбить навоз, относиться к нему с нежностью, если от этого зависят его благополучие и счастье.

   Человек может полюбить навоз, относиться к нему с нежностью, если от этого зависят его благополучие и счастье.
6. «

   Мысль, что я абсолютно один, сводит меня с ума. Это как роды. Все обрезано. Все отделено, вымыто, зачищено; одиночество и нагота. Благословение и агония. Масса пустого времени. Каждая секунда наваливается на вас, как гора. Вы тонете в ней. Пустыни, моря, озера, океаны. Время бьет, как топор мясника. Ничто. Мир. Я и не я.

   Мысль, что я абсолютно один, сводит меня с ума. Это как роды. Все обрезано. Все отделено, вымыто, зачищено; одиночество и нагота. Благословение и агония. Масса пустого времени. Каждая секунда наваливается на вас, как гора. Вы тонете в ней. Пустыни, моря, озера, океаны. Время бьет, как топор мясника. Ничто. Мир. Я и не я.
7. «

   Делай что хочешь, но пусть сделанное приносит радость. Делай что хочешь, но пусть сделанное вызывает экстаз.

   Делай что хочешь, но пусть сделанное приносит радость. Делай что хочешь, но пусть сделанное вызывает экстаз.
8. «

   Есть люди, которые не живут настоящим, их мысли или отстают, или забегают вперёд.

   Есть люди, которые не живут настоящим, их мысли или отстают, или забегают вперёд.
9. «

   Я сразу же понял, что он – идиот, но идиоты часто обладают талантом наживать состояния.

   Я сразу же понял, что он – идиот, но идиоты часто обладают талантом наживать состояния.
10. «

    Идеи должны побуждать к действию, но если в них нет жизненной энергии, нет сексуального заряда, то не может быть и действия.

    Идеи должны побуждать к действию, но если в них нет жизненной энергии, нет сексуального заряда, то не может быть и действия.
11. «

    Мужчины и женщины слетаются, точно стаи ворон над вонючим трупом, спариваются и снова разлетаются. Коршуны падают с неба, точно тяжелые камни. Клювы и когти — вот что мы такое. Большой пищеварительный аппарат, снабженный насосом, чтобы вынюхивать падаль. Вперёд! Вперёд без сожаления, без сострадания, без любви, без прощения. Не проси пощады и сам никого не щади. Твоё дело — производить.

    Мужчины и женщины слетаются, точно стаи ворон над вонючим трупом, спариваются и снова разлетаются. Коршуны падают с неба, точно тяжелые камни. Клювы и когти — вот что мы такое. Большой пищеварительный аппарат, снабженный насосом, чтобы вынюхивать падаль. Вперёд! Вперёд без сожаления, без сострадания, без любви, без прощения. Не проси пощады и сам никого не щади. Твоё дело — производить.
12. «

    По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.

    По какой-то причине человек ищет чуда, и, чтобы найти его, он способен пройти по трупам. Он измучает себя идеями, он превратится в тень, чтобы хоть на мгновение забыть ужас реальности. Он выдержит все — унижение, издевательства, бедность, войны, преступления и даже тоску, надеясь на внезапное чудо, которое сделает жизнь переносимой. И все время внутри человека щелкает неведомый счетчик, и нет руки, которая могла бы его остановить. Но во всех этих смятенных поисках и мучениях чуда нет, нет даже самого крошечного намека на какую-либо помощь извне. Есть только идеи — бледные, вымученные, изможденные, идеи, которые пьют вашу кровь, идеи, которые разливаются как желчь, вываливаются, как кишки свиньи со вспоротым брюхом.
13. «

    В Париже знакомства и дружба завязываются чаще всего на почве секса и венерических болезней.

    В Париже знакомства и дружба завязываются чаще всего на почве секса и венерических болезней.
14. «

    У нее был немецкий рот, французские уши и русская задница. ***а — интернациональная.

    У нее был немецкий рот, французские уши и русская задница. ***а — интернациональная.
15. «

    Всё возвращается на круги своя. В этой жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать человечество больше чем на 24 часа.

    Всё возвращается на круги своя. В этой жизни нет ничего, что могло бы заинтересовать человечество больше чем на 24 часа.
16. «

    И если я вне человечества, то только потому, что мой мир перелился через свой человеческий край, потому, что быть человечным — скучное и жалкое занятие, ограниченное нашими пятью чувствами, моралью и законом, определяемое затасканными теориями и трюизмами.

    И если я вне человечества, то только потому, что мой мир перелился через свой человеческий край, потому, что быть человечным — скучное и жалкое занятие, ограниченное нашими пятью чувствами, моралью и законом, определяемое затасканными теориями и трюизмами.
17. «

    — Я безобразен, как еврей. Кроме того, кто может ненавидеть евреев так, как еврей?

    — Я безобразен, как еврей. Кроме того, кто может ненавидеть евреев так, как еврей?
18. «

    Я — человек, который хотел бы прожить героическую жизнь и сделать мир более сносным — с моей точки зрения. И если мне случается иногда в минуту слабости или расслабленности дать выход своим эмоциям,— бывает, что без этого не обойтись! — жгучей ярости, застывшей в словах, страстной мечте, запечатленной в поэтических образах,— что ж, относитесь к этому как хотите... но оставьте меня в покое!..

    Я — человек, который хотел бы прожить героическую жизнь и сделать мир более сносным — с моей точки зрения. И если мне случается иногда в минуту слабости или расслабленности дать выход своим эмоциям,— бывает, что без этого не обойтись! — жгучей ярости, застывшей в словах, страстной мечте, запечатленной в поэтических образах,— что ж, относитесь к этому как хотите... но оставьте меня в покое!..
19. «

    Я начал разыгрывать из себя полного кретина, что здесь очень ценилось. Иногда я подходил к старшему корректору и, чтобы польстить ему, спрашивал значение того или другого слова. Мое единственное несчастье состояло в том, что я знал слишком много. Это вылезало наружу, несмотря на все мои старания.

    Я начал разыгрывать из себя полного кретина, что здесь очень ценилось. Иногда я подходил к старшему корректору и, чтобы польстить ему, спрашивал значение того или другого слова. Мое единственное несчастье состояло в том, что я знал слишком много. Это вылезало наружу, несмотря на все мои старания.
20. «

    Как хорошо позволить себе быть полным трусом, хотя бы один раз в жизни. И не стесняться этого.

    Как хорошо позволить себе быть полным трусом, хотя бы один раз в жизни. И не стесняться этого.