22 цитаты из книги «Генри Райдер Хаггард. Жемчужина востока» — читаем и делимся

22 цитаты из книги «Генри Райдер Хаггард. Жемчужина востока» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Высока была цивилизация Рима. Его законы, его гений не умерли и сейчас, его военное искусство и система и теперь еще возбуждают удивление, его великолепные, грандиозные здания, развалины которых уцелели местами, служат образцами красоты строительного искусства, а между тем этот самый Рим не знал ни жалости, ни сострадания. В числе великолепных и величественных его развалин мы не видим ни одного госпиталя или богодельни, приюта для престарелых и сирот. Эти человеческие чувства были совершенно незнакомы народу Рима, находившему удовольствие, забаву и наслаждение в муках и страданиях подобных им людей. Царь Агриппа по мыслям и понятиям, по вкусам и привычкам был настоящий римлянин. Рим был его идеалом, а идеалы Рима были его идеалами!

   Высока была цивилизация Рима. Его законы, его гений не умерли и сейчас, его военное искусство и система и теперь еще возбуждают удивление, его великолепные, грандиозные здания, развалины которых уцелели местами, служат образцами красоты строительного искусства, а между тем этот самый Рим не знал ни жалости, ни сострадания. В числе великолепных и величественных его развалин мы не видим ни одного госпиталя или богодельни, приюта для престарелых и сирот. Эти человеческие чувства были совершенно незнакомы народу Рима, находившему удовольствие, забаву и наслаждение в муках и страданиях подобных им людей. Царь Агриппа по мыслям и понятиям, по вкусам и привычкам был настоящий римлянин. Рим был его идеалом, а идеалы Рима были его идеалами!
2. «

   Теперь я простой каменщик, а ты — гениальный архитектор. У меня было дарование, у тебя — божественный талант!

   Теперь я простой каменщик, а ты — гениальный архитектор. У меня было дарование, у тебя — божественный талант!
3. «

   Проклятия — стрелы, которые обрушиваются на голову того, кто их мечет.

   Проклятия — стрелы, которые обрушиваются на голову того, кто их мечет.
4. «

   — Это дело опасное — быть христианкой! — Пусть так! Меня ничто не пугает! Я готова на все!

   — Это дело опасное — быть христианкой! — Пусть так! Меня ничто не пугает! Я готова на все!

   — Марк · книга
5. «

   Кто разом взбирается на несколько лестниц, обыкновенно падает на землю.

   Кто разом взбирается на несколько лестниц, обыкновенно падает на землю.
6. «

   Respice post te, hominem memento te. Оглянись назад на меня и вспомни, что ты смертен.

   Respice post te, hominem memento te. Оглянись назад на меня и вспомни, что ты смертен.
7. «

   Бенони смотрел на молодого римлянина, стоявшего перед ним во всей красе своей силы и молодости, с глазами, искрившимися благородным гневом, открытым и честным, и невольно отступил на шаг, но не от страха, а от удивления: он никогда не думал, чтобы этот пустой, как ему казалось, и легкомысленный римлянин мог иметь такую стойкость намерений, такую нравственную мощь. Теперь он впервые понял, что это — истинный сын того грозного народа, который покорил себе половину вселенной.

   Бенони смотрел на молодого римлянина, стоявшего перед ним во всей красе своей силы и молодости, с глазами, искрившимися благородным гневом, открытым и честным, и невольно отступил на шаг, но не от страха, а от удивления: он никогда не думал, чтобы этот пустой, как ему казалось, и легкомысленный римлянин мог иметь такую стойкость намерений, такую нравственную мощь. Теперь он впервые понял, что это — истинный сын того грозного народа, который покорил себе половину вселенной.
8. «

   Судьбы человеческие капризны, как волны моря, они шумят, бурлят, с минуту искрятся на солнце, улыбающемся им, затем со стоном разбиваются о стену — и наступает ночь и забвение…

   Судьбы человеческие капризны, как волны моря, они шумят, бурлят, с минуту искрятся на солнце, улыбающемся им, затем со стоном разбиваются о стену — и наступает ночь и забвение…

   — Мириам · книга
9. «

   Эта ваша христианская религия, религия тех, кому все остальное в жизни изменило — религия несчастных, обездоленных.

   Эта ваша христианская религия, религия тех, кому все остальное в жизни изменило — религия несчастных, обездоленных.

   — Марк · книга
10. «

    Не суди об орехе по шелухе.

    Не суди об орехе по шелухе.
11. «

    Она была единственной радостью их бесцветной, однообразной жизни, единственным молодым, веселым существом, щебетавшим как птичка, среди угрюмых и молчаливых братьев, вся жизнь которых была полным отречением от всех радостей земных.

    Она была единственной радостью их бесцветной, однообразной жизни, единственным молодым, веселым существом, щебетавшим как птичка, среди угрюмых и молчаливых братьев, вся жизнь которых была полным отречением от всех радостей земных.
12. «

    — Что же делать, попробую быть доволен тем, что имею, и постараюсь простить моим врагам! — Лучше попробуй быть довольным и постарайся уничтожить своих врагов!

    — Что же делать, попробую быть доволен тем, что имею, и постараюсь простить моим врагам! — Лучше попробуй быть довольным и постарайся уничтожить своих врагов!

    — Халев · книга
13. «

    Мы встретились на час и расстанемся навек.

    Мы встретились на час и расстанемся навек.

    — Мириам · книга
14. «

    Как знать, где кончается разум и начинается безумие?

    Как знать, где кончается разум и начинается безумие?

    — Нехушта (Ноу) · книга
15. «

    — Я не страшусь львов, они — дети дети моей родной пустыни, они мне братья, и их рев убаюкивал меня, когда я была ребёнком. Мой отец, вождь нашего племени, назывался повелителем львов, так как умел укрощать их, и я, дитятей, кормила их из рук, они ходили за нами как псы! — Но ведь те львы давно погибли, а другие не знают тебя! — Все равно, они почуют родную кровь, почуют дочь повелителя львов! Говорю тебе, госпожа, они могут растерзать всех, но нас с тобой не тронут!

    — Я не страшусь львов, они — дети дети моей родной пустыни, они мне братья, и их рев убаюкивал меня, когда я была ребёнком. Мой отец, вождь нашего племени, назывался повелителем львов, так как умел укрощать их, и я, дитятей, кормила их из рук, они ходили за нами как псы! — Но ведь те львы давно погибли, а другие не знают тебя! — Все равно, они почуют родную кровь, почуют дочь повелителя львов! Говорю тебе, госпожа, они могут растерзать всех, но нас с тобой не тронут!

    — Нехушта (Ноу) · книга
16. «

    Нежная душа ее была полна любви ко всему живущему, сама она росла всеми любима, даже птицы и животные, которых она кормила, видели в ней друга, сами цветы как-то особенно преуспевали под ее уходом и улыбались ей.

    Нежная душа ее была полна любви ко всему живущему, сама она росла всеми любима, даже птицы и животные, которых она кормила, видели в ней друга, сами цветы как-то особенно преуспевали под ее уходом и улыбались ей.
17. «

    Вам, мужчинам, которые так презирают женщин, еще многому следовало бы поучиться от нас!

    Вам, мужчинам, которые так презирают женщин, еще многому следовало бы поучиться от нас!

    — Нехушта (Ноу) · книга
18. «

    Вопросы о вечности мне представляются туманными: кроме вечной красоты искусства, я не знаю пока ничего вечного!

    Вопросы о вечности мне представляются туманными: кроме вечной красоты искусства, я не знаю пока ничего вечного!

    — Марк · книга
19. «

    Если он чего-нибудь хотел, то всегда старался добиться во что бы то ни стало; как в любви, так и в ненависти своей он был тверд и непоколебим.

    Если он чего-нибудь хотел, то всегда старался добиться во что бы то ни стало; как в любви, так и в ненависти своей он был тверд и непоколебим.
20. «

    — Мир безжалостен и жесток к христианам! — Друг, он жесток ко всем.

    — Мир безжалостен и жесток к христианам! — Друг, он жесток ко всем.

    — Нехушта (Ноу) · книга