37 цитат из книги «Генрих Бёлль. Глазами клоуна», которые стоит перечитать

Собрали 37 цитат из книги «Генрих Бёлль. Глазами клоуна» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Я уже давно перестал говорить с людьми о деньгах и об искусстве. Там, где эти категории сталкиваются друг с другом, добра не жди: за искусство либо недоплачивают, либо переплачивают.

   Я уже давно перестал говорить с людьми о деньгах и об искусстве. Там, где эти категории сталкиваются друг с другом, добра не жди: за искусство либо недоплачивают, либо переплачивают.

   — Ганс Шнир · книга
2. «

   Думай о клоуне: он плачет в ванной и проливает кофе себе на шлёпанцы.

   Думай о клоуне: он плачет в ванной и проливает кофе себе на шлёпанцы.
3. «

   Плохо тебе придется в жизни, если ты не перестанешь мыслить.

   Плохо тебе придется в жизни, если ты не перестанешь мыслить.

   — Деркум · книга
4. «

   Клоун, который начал пить, скатится по наклонной плоскости быстрее, нежели запивший кровельщик упадёт с крыши.

   Клоун, который начал пить, скатится по наклонной плоскости быстрее, нежели запивший кровельщик упадёт с крыши.

   — Клоун · книга
5. «

   Мгновения невозвратимы — их нельзя ни повторить, ни разделить с другими.

   Мгновения невозвратимы — их нельзя ни повторить, ни разделить с другими.
6. «

   Всё, что я делаю, должно радовать меня самого, иначе я заболеваю.

   Всё, что я делаю, должно радовать меня самого, иначе я заболеваю.
7. «

   Разве можно знать, на что решится человек под влиянием своих убеждений?

   Разве можно знать, на что решится человек под влиянием своих убеждений?

   — Ганс Шнир · книга
8. «

   Дорогой фарфор, когда его шваркают об стенку кухни, издает дешевый звук.

   Дорогой фарфор, когда его шваркают об стенку кухни, издает дешевый звук.
9. «

   Молчание — хорошее оружие...

   Молчание — хорошее оружие...

   — Ганс Шнир · книга
10. «

    Я рыл канаву через любимую дедушкину куртину роз, прямо на мраморную копию Аполлона Бельведерского, и уже радовался той минуте, когда статуя рухнет от моих землепроходческих стараний, но радоваться было рано: статую свалил не я, а маленький веснушчатый мальчуган по имени Георг — он нечаянно взорвал и себя и Аполлона фаустпатроном. Герберт Калик прокомментировал это происшествие весьма лаконично: — К счастью, Георг был сиротой!

    Я рыл канаву через любимую дедушкину куртину роз, прямо на мраморную копию Аполлона Бельведерского, и уже радовался той минуте, когда статуя рухнет от моих землепроходческих стараний, но радоваться было рано: статую свалил не я, а маленький веснушчатый мальчуган по имени Георг — он нечаянно взорвал и себя и Аполлона фаустпатроном. Герберт Калик прокомментировал это происшествие весьма лаконично: — К счастью, Георг был сиротой!
11. «

    В его глазах я ясно читал, что он не может дать деньги клоуну, для которого все назначение денег в том, чтобы тратить их, а ведь по его понятиям у денег прямо противоположное назначение.

    В его глазах я ясно читал, что он не может дать деньги клоуну, для которого все назначение денег в том, чтобы тратить их, а ведь по его понятиям у денег прямо противоположное назначение.

    — Ганс Шнир · книга
12. «

    Я часто размышлял над тем, что жены в своей преданности мужьям доходят порой до полного идиотизма.

    Я часто размышлял над тем, что жены в своей преданности мужьям доходят порой до полного идиотизма.

    — Ганс Шнир · книга
13. «

    Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.

    Моё состояние, которое некоторые критики характеризовали как «лирически-ироническую весёлость», скрывающую «горячее сердце», на самом деле было не чем иным, как холодным отчаянием, с каким я перевоплощался в марионетку; впрочем, плохо бывало, когда я терял нить и становился самим собой.
14. «

    Вы обращаетесь с любовью, как с бенгальским огнём... а она — динамит.

    Вы обращаетесь с любовью, как с бенгальским огнём... а она — динамит.
15. «

    Не понимаю я американской морали. Мне кажется, американцы сожгли бы на костре сострадательную женщину, объявив ее ведьмой, — каждую женщину, которая делает «то самое» не ради денег и не по страсти, а только из сострадания к мужской природе.

    Не понимаю я американской морали. Мне кажется, американцы сожгли бы на костре сострадательную женщину, объявив ее ведьмой, — каждую женщину, которая делает «то самое» не ради денег и не по страсти, а только из сострадания к мужской природе.

    — Ганс Шнир · книга
16. «

    На свете совсем не так много людей, в присутствии которых можно плакать.

    На свете совсем не так много людей, в присутствии которых можно плакать.
17. «

    Людей ничто так не обескураживает, как клоун, вызывающий жалость. Это все равно, как если бы вам подал пиво официант в инвалидной коляске.

    Людей ничто так не обескураживает, как клоун, вызывающий жалость. Это все равно, как если бы вам подал пиво официант в инвалидной коляске.

    — Цонерер · книга
18. «

    На мой взгляд, быть мужчиной — значит уметь примиряться с обстоятельствами.

    На мой взгляд, быть мужчиной — значит уметь примиряться с обстоятельствами.

    — Кинкель · книга
19. «

    Я покраснел. Мне стало неловко, я вспомнил, что никогда не посылал цветов Мари. Конечно, я ей отдавал все цветы, которые мне преподносили на выступлениях, но я никогда не покупал цветов специально для нее, да и за букеты, которые мне преподносили, тоже обычно приходилось платить самому.

    Я покраснел. Мне стало неловко, я вспомнил, что никогда не посылал цветов Мари. Конечно, я ей отдавал все цветы, которые мне преподносили на выступлениях, но я никогда не покупал цветов специально для нее, да и за букеты, которые мне преподносили, тоже обычно приходилось платить самому.
20. «

    В сфере искусства газетчики обычно теряют свое чутье и начинают нести околесицу, особенно в присутствии красивых молодых девиц, которые еще столь наивны, что готовы восторгаться каждым писакой только за то, что ему предоставлена печатная «трибуна» и он оказывает «влияние». Существуют весьма удивительные, еще не распознанные формы проституции, по сравнению с которыми собственно проституция представляется мне честным ремеслом.

    В сфере искусства газетчики обычно теряют свое чутье и начинают нести околесицу, особенно в присутствии красивых молодых девиц, которые еще столь наивны, что готовы восторгаться каждым писакой только за то, что ему предоставлена печатная «трибуна» и он оказывает «влияние». Существуют весьма удивительные, еще не распознанные формы проституции, по сравнению с которыми собственно проституция представляется мне честным ремеслом.

    — Ганс Шнир · книга