Подборка · 21 цитата из книги

21 цитата из книги «Генрих Корнелий Агриппа. Речь о достоинстве и превосходстве женского пола» для вдохновения

21 цитата из книги «Генрих Корнелий Агриппа. Речь о достоинстве и превосходстве женского пола» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

Другие размеры:10 15 19 20 22 23 все варианты

Именно потому матери больше, чем отцы, любят своих детей: они прекрасно чувствуют в детях больше своего, чем отцы. По названной причине, сдается, и мы более привязаны к матери, нежели к отцу, и, по-видимому, отца мы почитаем, но только мать по-настоящему любим.
Именно потому матери больше, чем отцы, любят своих детей: они прекрасно чувствуют в детях больше своего, чем отцы. По названной причине, сдается, и мы более привязаны к матери, нежели к отцу, и, по-видимому, отца мы почитаем, но только мать по-настоящему любим.
Благословение, таким образом, дано через женщину, а закон через мужчину, — закон гнева и проклятия: ведь мужчине было запрещено вкушать плод с древа, а женщине нет — Бог тогда еще не сотворил ее: то есть Он изначально желал женщине свободы, и, значит, согрешил мужчина, вкусив от древа, но не женщина; мужчина принес в мир смерть, но не женщина. И все мы согрешили в Адаме, но не в Еве, и первородный грех мы наследуем не от женщины праматери, но от мужчины праотца. Потому древний закон требовал мужчин подвергать обрезанию, по-видимому, чтобы наказание за первородный грех претерпевал тот пол, который согрешил. А женщину Бог винил не в том, что вкусила от древа, — она ввела в грех мужа, но ненамеренно, будучи искушенной диаволом. Так что мужчина согрешил сознательно, а обманутая женщина невольно.
Благословение, таким образом, дано через женщину, а закон через мужчину, — закон гнева и проклятия: ведь мужчине было запрещено вкушать плод с древа, а женщине нет — Бог тогда еще не сотворил ее: то есть Он изначально желал женщине свободы, и, значит, согрешил мужчина, вкусив от древа, но не женщина; мужчина принес в мир смерть, но не женщина. И все мы согрешили в Адаме, но не в Еве, и первородный грех мы наследуем не от женщины праматери, но от мужчины праотца. Потому древний закон требовал мужчин подвергать обрезанию, по-видимому, чтобы наказание за первородный грех претерпевал тот пол, который согрешил. А женщину Бог винил не в том, что вкусила от древа, — она ввела в грех мужа, но ненамеренно, будучи искушенной диаволом. Так что мужчина согрешил сознательно, а обманутая женщина невольно.
Ведь дурные жены случаются лишь у дурных мужей, а если дурным мужьям попадаются хорошие жены, они часто становятся скверными из-за пороков мужей.
Женщина и материей превосходит мужчину, ибо создана не из неодушевленной и низкой земли, как мужчина, а из очищенной, животворной и одушевленной материи, то есть из разумной души, причастной божественному духу. Мужчина сотворен Богом из земли, которая по природе своей и силой небесного влияния рождает разные живые существа. А в создании женщины не принимали участия ни небеса, ни природа — Бог сам, без каких бы то ни было других сил, сотворил законченное, совершенное существо.
Женщина и материей превосходит мужчину, ибо создана не из неодушевленной и низкой земли, как мужчина, а из очищенной, животворной и одушевленной материи, то есть из разумной души, причастной божественному духу. Мужчина сотворен Богом из земли, которая по природе своей и силой небесного влияния рождает разные живые существа. А в создании женщины не принимали участия ни небеса, ни природа — Бог сам, без каких бы то ни было других сил, сотворил законченное, совершенное существо.
Таков далеко не пустяшный аргумент: имя несет в себе суждение о самих вещах. Всем ведомо: Вышний Творец вещей и имен познал суть вещей прежде, чем дал им имя. И ошибиться Он не мог, ибо так предначертал имена, дабы выявить в них природу, индивидуальные качества и назначение вещи.
Таков далеко не пустяшный аргумент: имя несет в себе суждение о самих вещах. Всем ведомо: Вышний Творец вещей и имен познал суть вещей прежде, чем дал им имя. И ошибиться Он не мог, ибо так предначертал имена, дабы выявить в них природу, индивидуальные качества и назначение вещи.
Различие же между полами лишь в тех частях тела, где различие оное потребно для размножения. Но и мужчину, и женщину Он одарил одинаковой душой: между душами нет полового различия. Женщина обладает тем же, что и мужчина, сознанием, разумом и языком, она стремится к той же цели блаженства, и оно не заповедано ни мужчине, ни женщине. Ведь согласно истине Евангелия, хотя люди и сохранят свой пол после воскресения, пол перестанет их заботить, и они уподобятся ангелам. Следовательно, сущность души вовсе не полагает превосходства того или иного пола в благородстве. Но и мужчине, и женщине по природе присуща равная свобода достоинства.
Различие же между полами лишь в тех частях тела, где различие оное потребно для размножения. Но и мужчину, и женщину Он одарил одинаковой душой: между душами нет полового различия. Женщина обладает тем же, что и мужчина, сознанием, разумом и языком, она стремится к той же цели блаженства, и оно не заповедано ни мужчине, ни женщине. Ведь согласно истине Евангелия, хотя люди и сохранят свой пол после воскресения, пол перестанет их заботить, и они уподобятся ангелам. Следовательно, сущность души вовсе не полагает превосходства того или иного пола в благородстве. Но и мужчине, и женщине по природе присуща равная свобода достоинства.
И в завершение акта творения Он создал двух подобных Себе людей: сначала мужчину, а потом женщину, и в ней достигли совершенства небо и земля, она — неба и земли украшение. Ведь женщина — венец творения, Словно создатель не нашел ничего прекрасней, и в ней, в женщине, заключил и довел до совершенства всю свою мудрость и творческую силу — и более совершенного творения ни найти, ни придумать невозможно.
И в завершение акта творения Он создал двух подобных Себе людей: сначала мужчину, а потом женщину, и в ней достигли совершенства небо и земля, она — неба и земли украшение. Ведь женщина — венец творения, Словно создатель не нашел ничего прекрасней, и в ней, в женщине, заключил и довел до совершенства всю свою мудрость и творческую силу — и более совершенного творения ни найти, ни придумать невозможно.
И у кого хватило бы сил на подобающие хвалы, что следует воздать женщинам: на них держится все, на них — жизнь человеческого рода, не будь их, и род людской вымрет; на них — любая семья, любое государство.
Гесиод полагает речь величайшим сокровищем рода людского. Ну, а в речи женщина разве не искуснее мужчины? Она куда красноречивее и многоречивее! Разве все мы, люди, не выучиваемся первым словам от матерей или кормилиц? Сама природа, зодчий мироздания, мудро заботясь о человеческом роде, дала женскому племени этот дар — редко найдешь молчаливую женщину.
Гесиод полагает речь величайшим сокровищем рода людского. Ну, а в речи женщина разве не искуснее мужчины? Она куда красноречивее и многоречивее! Разве все мы, люди, не выучиваемся первым словам от матерей или кормилиц? Сама природа, зодчий мироздания, мудро заботясь о человеческом роде, дала женскому племени этот дар — редко найдешь молчаливую женщину.
И потому Соломон в Притчах называет ее «венцом мужа», а Павел — «славой мужа»: а слава — это завершение, совершенство и блаженство, когда уже нет ничего более полного, чтобы усовершенствовать совершенство. Значит, жена — завершение, совершенство, счастье, благословение и слава мужа, и, как говорит Августин, «первый союз в этой смертной жизни». Следовательно, мужчина обязан любить ее, а если не любит или презирает жену, значит, он не добродетелен, не приятен, да и просто не обходителен.
И потому Соломон в Притчах называет ее «венцом мужа», а Павел — «славой мужа»: а слава — это завершение, совершенство и блаженство, когда уже нет ничего более полного, чтобы усовершенствовать совершенство. Значит, жена — завершение, совершенство, счастье, благословение и слава мужа, и, как говорит Августин, «первый союз в этой смертной жизни». Следовательно, мужчина обязан любить ее, а если не любит или презирает жену, значит, он не добродетелен, не приятен, да и просто не обходителен.
Восхвалить бесчисленные добродетели и высокое превосходство женщин — дело непомерное и самонадеянное, а предпочесть мужчинам женщин вроде уж и вовсе стыдно, даже как будто не по-мужски. Видимо поэтому, хотя немногие и пытались писать похвальное слово женщине, однако никто (сие мне достоверно известно) не осмелился признать ее превосходство над мужчиной. А молчанием отнять истинные и по праву приличествующие достойному полу хвалы, похитить у женщин заслуги и славу, сокрыв достоверную истину, считал я делом неблагодарным и святотатственным.
Восхвалить бесчисленные добродетели и высокое превосходство женщин — дело непомерное и самонадеянное, а предпочесть мужчинам женщин вроде уж и вовсе стыдно, даже как будто не по-мужски. Видимо поэтому, хотя немногие и пытались писать похвальное слово женщине, однако никто (сие мне достоверно известно) не осмелился признать ее превосходство над мужчиной. А молчанием отнять истинные и по праву приличествующие достойному полу хвалы, похитить у женщин заслуги и славу, сокрыв достоверную истину, считал я делом неблагодарным и святотатственным.
Все философы, если истолковывать их язык, полагают, что цель всегда первенствует в намерении и завершает исполнение. А женщина из трудов Божьих была введена Богом в мир последней, словно царица в царский дворец, для нее уготованный, украшенный и всяческими дарами изобилующий.
Все философы, если истолковывать их язык, полагают, что цель всегда первенствует в намерении и завершает исполнение. А женщина из трудов Божьих была введена Богом в мир последней, словно царица в царский дворец, для нее уготованный, украшенный и всяческими дарами изобилующий.
А женщинам, напротив, все свободные искусства и все добродетели и благодеяния обязаны своим процветанием; недаром сами названия искусств и добродетелей все женского рода. Замечательно, что даже части круга земного названы именами женщин: именем нимфы Азии, именем Европы, дочери Агенора, именем Ливии, дочери Эпафа, которую также звали Африкой.
А женщинам, напротив, все свободные искусства и все добродетели и благодеяния обязаны своим процветанием; недаром сами названия искусств и добродетелей все женского рода. Замечательно, что даже части круга земного названы именами женщин: именем нимфы Азии, именем Европы, дочери Агенора, именем Ливии, дочери Эпафа, которую также звали Африкой.
Добавим: наиболее достойны у человека голова и, прежде всего, лицо — вся божественная природа убедительно проявилась в лице, — чем мы более всего отличаемся от неразумных животных. Голову мужчины уродует лысина, женщина же по привилегии, дарованной природою, никогда не лысеет. У мужчин лицо зачастую обезображено отвратительной бородой и грязными волосищами так, что порой трудно отличить мужчину от зверя; а у женщин, напротив, лик всегда чистый и пригожий.
Добавим: наиболее достойны у человека голова и, прежде всего, лицо — вся божественная природа убедительно проявилась в лице, — чем мы более всего отличаемся от неразумных животных. Голову мужчины уродует лысина, женщина же по привилегии, дарованной природою, никогда не лысеет. У мужчин лицо зачастую обезображено отвратительной бородой и грязными волосищами так, что порой трудно отличить мужчину от зверя; а у женщин, напротив, лик всегда чистый и пригожий.
Мужчинам в их твердосердии и в самом деле разрешалось во многом обходить женщин, как некогда иудеям позволялось разводиться. Но женское достоинство оттого никак не ущемляется, и женщины имеют право осуждать мужчин, если они слабы и заблуждаются — ведь сама царица Савская судила мужей иерусалимских.
Мужчинам в их твердосердии и в самом деле разрешалось во многом обходить женщин, как некогда иудеям позволялось разводиться. Но женское достоинство оттого никак не ущемляется, и женщины имеют право осуждать мужчин, если они слабы и заблуждаются — ведь сама царица Савская судила мужей иерусалимских.
Но беспредельная тирания мужчин, отринув божественное право и законы природы, отняла несправедливыми установлениями у женщин прежнюю свободу, ныне вовсе забытую — женщин с детства приучают не думать о свободе. <...> Униженные нынешними законами, женщины потерпели поражение в войне с мужчинами и вынуждены уступить победителю; а причина тому — не естественная или божественная необходимость, а привычка, воспитание, судьба и некое тираническое стечение обстоятельств.
Но беспредельная тирания мужчин, отринув божественное право и законы природы, отняла несправедливыми установлениями у женщин прежнюю свободу, ныне вовсе забытую — женщин с детства приучают не думать о свободе. <...> Униженные нынешними законами, женщины потерпели поражение в войне с мужчинами и вынуждены уступить победителю; а причина тому — не естественная или божественная необходимость, а привычка, воспитание, судьба и некое тираническое стечение обстоятельств.
А если вслед за Аристотелем кто-нибудь возразит, у всех-де живых существ самцы сильнее, разумнее и благороднее самок, довольно напомнить слова лучшего учителя, апостола Павла: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее».
А если вслед за Аристотелем кто-нибудь возразит, у всех-де живых существ самцы сильнее, разумнее и благороднее самок, довольно напомнить слова лучшего учителя, апостола Павла: «Бог избрал немудрое мира, чтобы посрамить мудрых, и немощное мира избрал Бог, чтобы посрамить сильное; и незнатное мира и уничиженное и ничего не значащее избрал Бог, чтобы упразднить значащее».
Мы знаем, что самое порочное и худшее из всех творений — мужчина: Иуда ли, предавший Христа, о ком Христос говорит: «Для этого человека было бы лучше, если бы он не родился», — или некий Антихрист еще похуже Иуды, в которого и вселится вся сила Сатаны. В писание сообщается о многих мужчинах, осужденных на вечные муки, но нигде не упоминается ни одна осужденная женщина.
Мы знаем, что самое порочное и худшее из всех творений — мужчина: Иуда ли, предавший Христа, о ком Христос говорит: «Для этого человека было бы лучше, если бы он не родился», — или некий Антихрист еще похуже Иуды, в которого и вселится вся сила Сатаны. В писание сообщается о многих мужчинах, осужденных на вечные муки, но нигде не упоминается ни одна осужденная женщина.
Адам значит земля, Ева же переводится — жизнь. Понятие жизни объемлет понятие земли <...>.
В качестве доказательств своей точки зрения Генрих Агриппа приводил аргументы из литературных трудов философов и отцов Церкви, и, даже, из Библии. Например, утверждал, что женщина — венец творения Бога, поскольку Бог, создав женщину, больше не создал ничего. Только женщину Бог сделал из живой плоти, а мужчину, как и все остальное — из праха. Бог наделил женщину большей способностью к речи, ведь речь — дар Божий человеку. Когда Бог запретил мужчине есть плод познания, женщина еще не была на тот момент создана и, стало быть, невиновна. Бог спрятал женское естество, тогда как мужское — выставил напоказ, так наказав грехоотступника...
В качестве доказательств своей точки зрения Генрих Агриппа приводил аргументы из литературных трудов философов и отцов Церкви, и, даже, из Библии. Например, утверждал, что женщина — венец творения Бога, поскольку Бог, создав женщину, больше не создал ничего. Только женщину Бог сделал из живой плоти, а мужчину, как и все остальное — из праха. Бог наделил женщину большей способностью к речи, ведь речь — дар Божий человеку. Когда Бог запретил мужчине есть плод познания, женщина еще не была на тот момент создана и, стало быть, невиновна. Бог спрятал женское естество, тогда как мужское — выставил напоказ, так наказав грехоотступника...

20 из 21