30 цитат из книги «Харуки Мураками. К югу от границы, на запад от солнца», ставших крылатыми

Собрали 30 цитат из книги «Харуки Мураками. К югу от границы, на запад от солнца» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ощущение мечты — зыбкой и обжигавшей острой болью. Такие мечты бывают, только когда тебе 17.

   Ощущение мечты — зыбкой и обжигавшей острой болью. Такие мечты бывают, только когда тебе 17.

   — Хадзимэ · книга
2. «

   Она развилась рано — это факт, а я был мальчишкой, существом другого пола, и наверняка ее привлекал.

   Она развилась рано — это факт, а я был мальчишкой, существом другого пола, и наверняка ее привлекал.
3. «

   Все, что имеет форму, может исчезнуть в одно мгновенье.

   Все, что имеет форму, может исчезнуть в одно мгновенье.

   — Хадзимэ · книга
4. «

   Время идет и застывает. Как цемент в ведре. И тогда назад уже не вернешься.

   Время идет и застывает. Как цемент в ведре. И тогда назад уже не вернешься.

   — Симамото · книга
5. «

   До какой степени реально то, что мы считаем реальностью?

   До какой степени реально то, что мы считаем реальностью?

   — Хадзимэ · книга
6. «

   Меня всегда привлекала не заурядная внешняя красота, которую можно уложить в несколько физических параметров, а нечто иное, таящееся глубоко внутри.

   Меня всегда привлекала не заурядная внешняя красота, которую можно уложить в несколько физических параметров, а нечто иное, таящееся глубоко внутри.
7. «

   Когда тебе плохо, вообрази, что ты счастлива. Это не так трудно.

   Когда тебе плохо, вообрази, что ты счастлива. Это не так трудно.
8. «

   Какое-то время — понятие относительное. Особенно для того, кто ждет.

   Какое-то время — понятие относительное. Особенно для того, кто ждет.

   — Хадзимэ · книга
9. «

   Замечательная штука эти журналы! Могут человека в один миг прославить, а потом бац! — и все о тебе забыли.

   Замечательная штука эти журналы! Могут человека в один миг прославить, а потом бац! — и все о тебе забыли.

   — Хадзимэ · книга
10. «

    Она всегда улыбалась так приветливо, что хотелось взять и унести ее улыбку с собой.

    Она всегда улыбалась так приветливо, что хотелось взять и унести ее улыбку с собой.

    — Хадзимэ · книга
11. «

    А ведь я живу какой-то чужой жизнью. Будто кто-то приготовил всё для меня, саму жизнь приготовил. Много ли во мне от меня самого? Где граница, до которой я — это я, а за ней — уже не я?

    А ведь я живу какой-то чужой жизнью. Будто кто-то приготовил всё для меня, саму жизнь приготовил. Много ли во мне от меня самого? Где граница, до которой я — это я, а за ней — уже не я?

    — Хадзимэ · книга
12. «

    Мне и невдомек было, что можно нанести человеку такую глубокую рану, после которой уже ничего не вернешь, не поправишь. Иногда для этого достаточно одного своего существования.

    Мне и невдомек было, что можно нанести человеку такую глубокую рану, после которой уже ничего не вернешь, не поправишь. Иногда для этого достаточно одного своего существования.

    — Хадзимэ · книга
13. «

    Ты снова можешь сделать мне больно. Не знаю, как я буду реагировать в следующий раз. Хотя, может, в следующий раз это я сделаю тебе больно. Мы ничего не можем обещать. Ни ты, ни я. Но я все еще тебя люблю. Вот и все.

    Ты снова можешь сделать мне больно. Не знаю, как я буду реагировать в следующий раз. Хотя, может, в следующий раз это я сделаю тебе больно. Мы ничего не можем обещать. Ни ты, ни я. Но я все еще тебя люблю. Вот и все.

    — Юкико · книга
14. «

    Мне всю жизнь казалось, будто я хочу сделаться другим человеком. Меня все время тянуло в новые места, хотелось ухватиться за новую жизнь, изменить себя. Сколько их было, таких попыток. В каком-то смысле я рос над собой, менял личность. Став другим, надеялся избавиться от себя прежнего, от всего, что во мне было. Всерьез верил, что смогу этого добиться. Надо только постараться. Но из этого ничего не вышло. Я так самим собой и остался, что бы ни делал. Чего во мне не хватало — и сейчас не хватает. Ничего не прибавилось. Вокруг все может меняться, людские голоса могут звучать по-другому, а я все такой же недоделанный. Все тот же роковой недостаток разжигает во мне голод, мучит жаждой. И их не утолить, не насытить. Потому что в некотором смысле этот недостаток — я сам. Вот, что я понял.

    Мне всю жизнь казалось, будто я хочу сделаться другим человеком. Меня все время тянуло в новые места, хотелось ухватиться за новую жизнь, изменить себя. Сколько их было, таких попыток. В каком-то смысле я рос над собой, менял личность. Став другим, надеялся избавиться от себя прежнего, от всего, что во мне было. Всерьез верил, что смогу этого добиться. Надо только постараться. Но из этого ничего не вышло. Я так самим собой и остался, что бы ни делал. Чего во мне не хватало — и сейчас не хватает. Ничего не прибавилось. Вокруг все может меняться, людские голоса могут звучать по-другому, а я все такой же недоделанный. Все тот же роковой недостаток разжигает во мне голод, мучит жаждой. И их не утолить, не насытить. Потому что в некотором смысле этот недостаток — я сам. Вот, что я понял.

    — Хадзимэ · книга
15. «

    От всякой швали держись подальше. Свяжешься с такой — станешь ничтожеством. А с дурой свяжешься — сам в дурака превратишься. Хотя с порядочными тоже не путайся. Не вырвешься потом, с пути собьешься.

    От всякой швали держись подальше. Свяжешься с такой — станешь ничтожеством. А с дурой свяжешься — сам в дурака превратишься. Хотя с порядочными тоже не путайся. Не вырвешься потом, с пути собьешься.
16. «

    Как владелец ресторана держит на столике в самом тихом уголке своего заведения табличку с надписью «Заказан», так и я надолго оставил в сердце место для Симамото. Пускай и думал, что больше никогда её не увижу.

    Как владелец ресторана держит на столике в самом тихом уголке своего заведения табличку с надписью «Заказан», так и я надолго оставил в сердце место для Симамото. Пускай и думал, что больше никогда её не увижу.

    — Хадзимэ · книга
17. «

    Стоило на горизонте появиться такому человеку, как мне сразу хотелось подойти и сказать: «Эй! Я все о тебе знаю. Никто не знает, а я знаю».

    Стоило на горизонте появиться такому человеку, как мне сразу хотелось подойти и сказать: «Эй! Я все о тебе знаю. Никто не знает, а я знаю».

    — Хадзимэ · книга
18. «

    Можно девять раз бить мимо цели, а на десятый испытать такое... выше чего не бывает.

    Можно девять раз бить мимо цели, а на десятый испытать такое... выше чего не бывает.

    — Хадзимэ · книга
19. «

    Умел бы я плакать, может, было бы не так тяжко. Но из за чего плакать? И о ком? С какой стати плакать о других? Для этого во мне слишком много эгоизма.

    Умел бы я плакать, может, было бы не так тяжко. Но из за чего плакать? И о ком? С какой стати плакать о других? Для этого во мне слишком много эгоизма.

    — Хадзимэ · книга
20. «

    Иногда я смотрю на тебя и думаю, что вижу далёкую звезду. Она так ярко светит, но свет от неё идёт десятки тысяч лет. Может статься, и звезды-то уже нет. А он всё равно как настоящий. Такой реальный... Реальнее ничего не бывает.

    Иногда я смотрю на тебя и думаю, что вижу далёкую звезду. Она так ярко светит, но свет от неё идёт десятки тысяч лет. Может статься, и звезды-то уже нет. А он всё равно как настоящий. Такой реальный... Реальнее ничего не бывает.

    — Хадзимэ · книга