18 цитат из книги «Харуки Мураками. Мой любимый sputnik» — большая подборка

18 цитат из книги «Харуки Мураками. Мой любимый sputnik» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   «Пустая оболочка» — первое, что пришло мне в голову, как только я увидел Мюу. Она была похожа на совершенно пустую комнату, из которой разом ушли все, кто там был.

   «Пустая оболочка» — первое, что пришло мне в голову, как только я увидел Мюу. Она была похожа на совершенно пустую комнату, из которой разом ушли все, кто там был.
2. «

   Конечно, Земля не вращается вокруг Солнца только для того, чтобы разбиться в лепешку, но обрадовать человека и сделать его счастливым.

   Конечно, Земля не вращается вокруг Солнца только для того, чтобы разбиться в лепешку, но обрадовать человека и сделать его счастливым.
3. «

   Бессмысленно, как кончик огурца.

   Бессмысленно, как кончик огурца.
4. «

   Ненадолго воцарилась легкое молчание, как бы напоминая о течении времени.

   Ненадолго воцарилась легкое молчание, как бы напоминая о течении времени.
5. «

   В любом деле самым полезным, в конце концов, оказывается то, через что ты сам прошел, за что заплатил собственные деньги. А не готовые знания, взятые из книг.

   В любом деле самым полезным, в конце концов, оказывается то, через что ты сам прошел, за что заплатил собственные деньги. А не готовые знания, взятые из книг.

   — Мюу · книга
6. «

   Тексты Сумирэ страдали определёнными изъянами, но в них чувствовалась удивительная свежесть и читалось стремление автора прямо и до конца откровенно говорить о том важном, что было на душе.

   Тексты Сумирэ страдали определёнными изъянами, но в них чувствовалась удивительная свежесть и читалось стремление автора прямо и до конца откровенно говорить о том важном, что было на душе.
7. «

   Самое важное — не то большое, до чего додумались другие, но то маленькое, к чему пришел ты сам.

   Самое важное — не то большое, до чего додумались другие, но то маленькое, к чему пришел ты сам.
8. «

   Она относилась к тому типу людей, которые лучше умрут с голоду, чем что-нибудь себе приготовят.

   Она относилась к тому типу людей, которые лучше умрут с голоду, чем что-нибудь себе приготовят.
9. «

   Такое чувство, будто наглотался пасмурного неба.

   Такое чувство, будто наглотался пасмурного неба.
10. «

    Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга — нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали — книги, мир, природу, слова... В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости, сколько и не снилось иным любовникам.

    Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга — нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали — книги, мир, природу, слова... В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости, сколько и не снилось иным любовникам.
11. «

    Я вижу сны. Иногда мне кажется, что это единственное правильное занятие на свете.

    Я вижу сны. Иногда мне кажется, что это единственное правильное занятие на свете.
12. «

    Я подумал: может все на свете с самого начала где-то тихонько потерялось и находится очень далеко. По крайней мере, есть одно такое тихое, спокойное место, куда все должно пропадать, соединяясь там воедино, наслаиваясь друг на друга, образуя некую фигуру. А мы всю жизнь только и делаем, что отыскиваем то одну, то другую потерю — словно вытягиваем их на свет божий за тонкие нити, к которым они привязаны. Я закрыл глаза и попытался вспомнить: сколько же там, в этой общей куче потерь, может быть моего — всего прекрасного, что навсегда ушло из моей жизни. Как бы это удержать, зажать в своих ладонях и не отпускать... Если бы я только мог — хотя бы еще на мгновенье.

    Я подумал: может все на свете с самого начала где-то тихонько потерялось и находится очень далеко. По крайней мере, есть одно такое тихое, спокойное место, куда все должно пропадать, соединяясь там воедино, наслаиваясь друг на друга, образуя некую фигуру. А мы всю жизнь только и делаем, что отыскиваем то одну, то другую потерю — словно вытягиваем их на свет божий за тонкие нити, к которым они привязаны. Я закрыл глаза и попытался вспомнить: сколько же там, в этой общей куче потерь, может быть моего — всего прекрасного, что навсегда ушло из моей жизни. Как бы это удержать, зажать в своих ладонях и не отпускать... Если бы я только мог — хотя бы еще на мгновенье.
13. «

    Жизнь приходит кусочками, а большего нам не дано. Одна часть заканчивается, зато другая начинается, одна дверь закрывается, другая — открывается. Достигаешь вершины, но появляется другая, более высокая.

    Жизнь приходит кусочками, а большего нам не дано. Одна часть заканчивается, зато другая начинается, одна дверь закрывается, другая — открывается. Достигаешь вершины, но появляется другая, более высокая.
14. «

    В любой ситуации нужно просто вслушиваться в то, что тебя окружает — непредвзято, искренне, а еще — держать душу и мысли нараспашку.

    В любой ситуации нужно просто вслушиваться в то, что тебя окружает — непредвзято, искренне, а еще — держать душу и мысли нараспашку.
15. «

    Я понял, что долгая привычка обдумывать всё одному не даёт ничего, кроме возможности смотреть на вещи глазами только одного человека. И потихоньку обнаружил, что быть совсем одному – страшно грустно.

    Я понял, что долгая привычка обдумывать всё одному не даёт ничего, кроме возможности смотреть на вещи глазами только одного человека. И потихоньку обнаружил, что быть совсем одному – страшно грустно.
16. «

    Кто-то сказал: «Лучше вовсе не объяснять того, что можно объяснить с помощью одной-единственной книги».

    Кто-то сказал: «Лучше вовсе не объяснять того, что можно объяснить с помощью одной-единственной книги».
17. «

    Сумасшедшая любовь обрушилась на неё, как смерч, способный вмиг опустошить бескрайнюю равнину: всё, что имеет хоть какую-то форму и попадается на пути, он сметает под корень, без разбору швыряет в небо, ни за что ни про что кромсает в клочья и корежит до неузнаваемости, после чего, нимало не утратив мощи, уносится к Тихому океану, безжалостно рушит Ангкор Ват, по пути, в индийских лесах, испепеляет семейство несчастных тигров, в персидской пустыне превращается в самум и хоронит в песке целый экзотический город-крепость. В общем, любовь поистине монументальная.

    Сумасшедшая любовь обрушилась на неё, как смерч, способный вмиг опустошить бескрайнюю равнину: всё, что имеет хоть какую-то форму и попадается на пути, он сметает под корень, без разбору швыряет в небо, ни за что ни про что кромсает в клочья и корежит до неузнаваемости, после чего, нимало не утратив мощи, уносится к Тихому океану, безжалостно рушит Ангкор Ват, по пути, в индийских лесах, испепеляет семейство несчастных тигров, в персидской пустыне превращается в самум и хоронит в песке целый экзотический город-крепость. В общем, любовь поистине монументальная.
18. «

    — Как это лучше объяснить... Иногда на меня обрушивается такая тоска, такая беспомощность — будто разваливается вся конструкция мира: правила, устои, ориентиры — раз! — и перестают существовать. Рвутся узы земного притяжения, и мою одинокую фигуру уносит во мрак космического пространства. А я даже не знаю, куда лечу. — Как потерявшийся спутник? — Да, пожалуй.

    — Как это лучше объяснить... Иногда на меня обрушивается такая тоска, такая беспомощность — будто разваливается вся конструкция мира: правила, устои, ориентиры — раз! — и перестают существовать. Рвутся узы земного притяжения, и мою одинокую фигуру уносит во мрак космического пространства. А я даже не знаю, куда лечу. — Как потерявшийся спутник? — Да, пожалуй.