31 цитата из книги «Харуки Мураками. Мой любимый sputnik» — читаем и делимся

31 цитата из книги «Харуки Мураками. Мой любимый sputnik» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Понятия «знаю» («полагаю») и «не знаю» существуют внутри нас вместе, обреченные делить одну жилплощадь на двоих. Но многие люди живут, разделив их между собой ширмой, — для удобства. Да ведь так оно приятно и комфортно.

   Понятия «знаю» («полагаю») и «не знаю» существуют внутри нас вместе, обреченные делить одну жилплощадь на двоих. Но многие люди живут, разделив их между собой ширмой, — для удобства. Да ведь так оно приятно и комфортно.

   — Сумирэ · книга
2. «

   Если говорить обо мне и Сумирэ вместе, во многом мы были очень похожи. Оба одинаково жадно читали книги — для нас это было так же естественно, как дышать. Когда выпадало свободное время, мы любили найти какое-нибудь спокойное место и там в одиночестве — читать — бесконечно, страницу за страницей.

   Если говорить обо мне и Сумирэ вместе, во многом мы были очень похожи. Оба одинаково жадно читали книги — для нас это было так же естественно, как дышать. Когда выпадало свободное время, мы любили найти какое-нибудь спокойное место и там в одиночестве — читать — бесконечно, страницу за страницей.
3. «

   Тексты Сумирэ страдали определёнными изъянами, но в них чувствовалась удивительная свежесть и читалось стремление автора прямо и до конца откровенно говорить о том важном, что было на душе.

   Тексты Сумирэ страдали определёнными изъянами, но в них чувствовалась удивительная свежесть и читалось стремление автора прямо и до конца откровенно говорить о том важном, что было на душе.
4. «

   Я собирался приготовить себе какой-нибудь простой ужин и посмотреть по телевизору футбол. Идеальный способ проводить летний отпуск. Жара, одиночество, свобода. Никому не мешаешь, и никто не мешает тебе.

   Я собирался приготовить себе какой-нибудь простой ужин и посмотреть по телевизору футбол. Идеальный способ проводить летний отпуск. Жара, одиночество, свобода. Никому не мешаешь, и никто не мешает тебе.
5. «

   Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга — нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали — книги, мир, природу, слова... В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости, сколько и не снилось иным любовникам.

   Встречаясь, мы говорили часами. О чем угодно. И никогда не уставали друг от друга — нам все было мало. Какие только мы темы ни обсуждали — книги, мир, природу, слова... В наших встречах-разговорах было столько тепла и духовной близости, сколько и не снилось иным любовникам.
6. «

   Бессмысленно, как кончик огурца.

   Бессмысленно, как кончик огурца.
7. «

   Конечно, Земля не вращается вокруг Солнца только для того, чтобы разбиться в лепешку, но обрадовать человека и сделать его счастливым.

   Конечно, Земля не вращается вокруг Солнца только для того, чтобы разбиться в лепешку, но обрадовать человека и сделать его счастливым.
8. «

   — Знаешь, я правда не догоняю, что это за штука такая — половое влечение. Ну как это вообще наступает, на что похоже? Ты бы сам как объяснил?... Все это? — Половое влечение — не то, что понимаешь мозгами. Оно просто существует — и все. Точка.

   — Знаешь, я правда не догоняю, что это за штука такая — половое влечение. Ну как это вообще наступает, на что похоже? Ты бы сам как объяснил?... Все это? — Половое влечение — не то, что понимаешь мозгами. Оно просто существует — и все. Точка.

   — Сумирэ · книга
9. «

   Говорят, попытка пересказать сон в своем литературном произведении (будь это реальный сон, который действительно когда-то приснился, или же некое видение, рожденное творчеством) — дело довольно рискованное. Ведь лишь единицы из писателей, наделенные Талантом, способны с помощью слов воссоздать гармонию иррациональных связей, которая существует в сновидениях.

   Говорят, попытка пересказать сон в своем литературном произведении (будь это реальный сон, который действительно когда-то приснился, или же некое видение, рожденное творчеством) — дело довольно рискованное. Ведь лишь единицы из писателей, наделенные Талантом, способны с помощью слов воссоздать гармонию иррациональных связей, которая существует в сновидениях.

   — Сумирэ · книга
10. «

    — Скажи, ты когда-нибудь сомневаешься, задаешь себе вопрос: «Правильно ли то, что я делаю сейчас или нет?» — Для меня существует как раз очень мало вещей, в которых я не сомневаюсь.

    — Скажи, ты когда-нибудь сомневаешься, задаешь себе вопрос: «Правильно ли то, что я делаю сейчас или нет?» — Для меня существует как раз очень мало вещей, в которых я не сомневаюсь.

    — Сумирэ · книга
11. «

    Если бы не мачеха, Сумиреэ — без гроша в кармане, толком не зная правил игры и не умея держать равновесие, — наверняка выбросило бы посреди того, что называют «реальностью». То есть — в дикую пустыню, которой не очень свойственно чувство юмора.

    Если бы не мачеха, Сумиреэ — без гроша в кармане, толком не зная правил игры и не умея держать равновесие, — наверняка выбросило бы посреди того, что называют «реальностью». То есть — в дикую пустыню, которой не очень свойственно чувство юмора.
12. «

    А вообще любовь — такая абсолютно нелепая штука. Является ниоткуда, внезапно, и всё — попался. Может, это завтра случится, кто знает?

    А вообще любовь — такая абсолютно нелепая штука. Является ниоткуда, внезапно, и всё — попался. Может, это завтра случится, кто знает?
13. «

    Оказалось, что объяснить окружающим свой взгляд на вещи так, чтобы они тебя поняли, — совсем не простое дело: разные ситуации в жизни помогли мне это хорошо усвоить.

    Оказалось, что объяснить окружающим свой взгляд на вещи так, чтобы они тебя поняли, — совсем не простое дело: разные ситуации в жизни помогли мне это хорошо усвоить.
14. «

    Что есть «я»? Если представить, сколько всякой правды о себе я знаю, понятно, что нет на свете такого человека, который мог бы поведать обо мне больше, чем я сам. Но когда я рассказываю о себе, то как рассказчик, естественно, провожу ревизию себя как объекта рассказа. То есть я выбираю: о чем говорить, о чем нет, даю себе определения, и получается нечто, обструганное со всех сторон.

    Что есть «я»? Если представить, сколько всякой правды о себе я знаю, понятно, что нет на свете такого человека, который мог бы поведать обо мне больше, чем я сам. Но когда я рассказываю о себе, то как рассказчик, естественно, провожу ревизию себя как объекта рассказа. То есть я выбираю: о чем говорить, о чем нет, даю себе определения, и получается нечто, обструганное со всех сторон.
15. «

    Разве кто-то способен точно провести границу между морем и тем, что в нем отражается? Или сказать, чем падающий дождь отличается от печали и одиночества?

    Разве кто-то способен точно провести границу между морем и тем, что в нем отражается? Или сказать, чем падающий дождь отличается от печали и одиночества?

    — Сумирэ · книга
16. «

    Уйма свободного времени — её основной капитал.

    Уйма свободного времени — её основной капитал.
17. «

    Я не могу быть решением проблемы, если я — ее часть.

    Я не могу быть решением проблемы, если я — ее часть.
18. «

    Почему все должны быть такими одинокими? Почему это необходимо? Быть таким одиноким? Столько людей живёт в этом мире, каждый из нас что-то жадно ищет в другом человеке, и всё равно мы остаёмся такими же бесконечно далёкими, оторванными друг от друга. Почему так должно быть? Ради чего? Может, наша планета вращается, подпитываясь людским одиночеством?

    Почему все должны быть такими одинокими? Почему это необходимо? Быть таким одиноким? Столько людей живёт в этом мире, каждый из нас что-то жадно ищет в другом человеке, и всё равно мы остаёмся такими же бесконечно далёкими, оторванными друг от друга. Почему так должно быть? Ради чего? Может, наша планета вращается, подпитываясь людским одиночеством?
19. «

    На судьбу сетуют только лодыри.

    На судьбу сетуют только лодыри.
20. «

    Я подумал: может все на свете с самого начала где-то тихонько потерялось и находится очень далеко. По крайней мере, есть одно такое тихое, спокойное место, куда все должно пропадать, соединяясь там воедино, наслаиваясь друг на друга, образуя некую фигуру. А мы всю жизнь только и делаем, что отыскиваем то одну, то другую потерю — словно вытягиваем их на свет божий за тонкие нити, к которым они привязаны. Я закрыл глаза и попытался вспомнить: сколько же там, в этой общей куче потерь, может быть моего — всего прекрасного, что навсегда ушло из моей жизни. Как бы это удержать, зажать в своих ладонях и не отпускать... Если бы я только мог — хотя бы еще на мгновенье.

    Я подумал: может все на свете с самого начала где-то тихонько потерялось и находится очень далеко. По крайней мере, есть одно такое тихое, спокойное место, куда все должно пропадать, соединяясь там воедино, наслаиваясь друг на друга, образуя некую фигуру. А мы всю жизнь только и делаем, что отыскиваем то одну, то другую потерю — словно вытягиваем их на свет божий за тонкие нити, к которым они привязаны. Я закрыл глаза и попытался вспомнить: сколько же там, в этой общей куче потерь, может быть моего — всего прекрасного, что навсегда ушло из моей жизни. Как бы это удержать, зажать в своих ладонях и не отпускать... Если бы я только мог — хотя бы еще на мгновенье.