109 фраз из книги «Харуки Мураками. Норвежский лес» — избранное

Ниже 109 цитат из книги «Харуки Мураками. Норвежский лес»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Вы лесбиянка. Честное слово, сколько вы себя ни обманывайте, вы до самой смерти такой будете.

   Вы лесбиянка. Честное слово, сколько вы себя ни обманывайте, вы до самой смерти такой будете.

   — Исида Рэйко · книга
2. «

   Что если где-то в моем теле есть некое место, назовем его, скажем, задворками моей памяти, и важные воспоминания там свалены в кучу и превратились в невесомую пыль?

   Что если где-то в моем теле есть некое место, назовем его, скажем, задворками моей памяти, и важные воспоминания там свалены в кучу и превратились в невесомую пыль?

   — Тоору Ватанабэ · книга
3. «

   Как хорошо, что можно кому-то написать письмо. Это действительно здорово, когда можешь вот так сесть за стол, взять карандаш и написать, когда хочешь передать свои мысли кому-то.

   Как хорошо, что можно кому-то написать письмо. Это действительно здорово, когда можешь вот так сесть за стол, взять карандаш и написать, когда хочешь передать свои мысли кому-то.
4. «

   Одиночество — это действительно тяжело.

   Одиночество — это действительно тяжело.

   — Тоору Ватанабэ · книга
5. «

   — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

   — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

   — Мидори Кобаяси · книга
6. «

   Однако люди — они не такие, какими выглядят.

   Однако люди — они не такие, какими выглядят.

   — Наоко · книга
7. «

   Я в очередной раз поразился, какие все-таки разные в мире бывают мечты и цели в жизни.

   Я в очередной раз поразился, какие все-таки разные в мире бывают мечты и цели в жизни.

   — Тоору Ватанабэ · книга
8. «

   На мой взгляд Мидори — прекрасная девушка. Читаю твое письмо, и мне становится ясно, что она заполнила твое сердце. Так же я понимаю, что твое сердце по-прежнему полно любви к Наоко. И это никакой не грех. Такое часто бывает в этом огромном мире. Будто в погожий день гребешь по озеру на лодке. И небо красивое, и озеро — тоже. Поэтому прекращай так страдать. Оставь все в покое, и оно пойдет своим чередом. Как ни старайся, когда больно — болит.

   На мой взгляд Мидори — прекрасная девушка. Читаю твое письмо, и мне становится ясно, что она заполнила твое сердце. Так же я понимаю, что твое сердце по-прежнему полно любви к Наоко. И это никакой не грех. Такое часто бывает в этом огромном мире. Будто в погожий день гребешь по озеру на лодке. И небо красивое, и озеро — тоже. Поэтому прекращай так страдать. Оставь все в покое, и оно пойдет своим чередом. Как ни старайся, когда больно — болит.

   — Исида Рэйко · книга
9. «

   – И вот что я тогда решила: «Сама, своими силами найду человека, который будет круглый год любить меня на все сто процентов». Сколько мне тогда было? Лет одиннадцать-двенадцать. – Здорово, – восхищенно сказал я. – И как результаты? – Не так все просто, – ответила Мидори и некоторое время смотрела на клубы дыма. – Видимо, так долго ждала, что со временем слишком задрала планку. Сложность в том, что теперь я мечтаю об идеале. – Об идеальной любви? – Чего? Даже я до такого не додумалась. Мне нужен просто эгоизм. Идеальный эгоизм. Например, сейчас я скажу тебе, что хочу съесть пирожное с клубникой. Ты все бросаешь и мчишься его покупать. Запыхавшийся, приносишь мне пирожное, а я говорю, что мне расхотелось, и выбрасываю его в окно. Вот что мне сейчас нужно. – Да это, похоже, к любви не имеет никакого отношения, – растерянно сказал я. – Имеет. Только ты об этом не догадываешься, – ответила Мидори. – Бывает время, когда для девчонок это очень важно. – Выбросить пирожное в окно? – Да. Хочу, чтобы мой парень сказал так: «Понял. Мидори, я все понял. Должен был сам догадаться, что ты расхочешь пирожное с клубникой. Я круглый идиот и жалкий дурак. Поэтому я сбегаю и найду тебе что-нибудь другое. Что ты хочешь? Шоколадный мусс? Или чизкейк?» – И что будет? – Я полюблю такого человека. – Бессмыслица какая-то. – Но для меня это – любовь. Никто, правда, не может этого понять.

   – И вот что я тогда решила: «Сама, своими силами найду человека, который будет круглый год любить меня на все сто процентов». Сколько мне тогда было? Лет одиннадцать-двенадцать. – Здорово, – восхищенно сказал я. – И как результаты? – Не так все просто, – ответила Мидори и некоторое время смотрела на клубы дыма. – Видимо, так долго ждала, что со временем слишком задрала планку. Сложность в том, что теперь я мечтаю об идеале. – Об идеальной любви? – Чего? Даже я до такого не додумалась. Мне нужен просто эгоизм. Идеальный эгоизм. Например, сейчас я скажу тебе, что хочу съесть пирожное с клубникой. Ты все бросаешь и мчишься его покупать. Запыхавшийся, приносишь мне пирожное, а я говорю, что мне расхотелось, и выбрасываю его в окно. Вот что мне сейчас нужно. – Да это, похоже, к любви не имеет никакого отношения, – растерянно сказал я. – Имеет. Только ты об этом не догадываешься, – ответила Мидори. – Бывает время, когда для девчонок это очень важно. – Выбросить пирожное в окно? – Да. Хочу, чтобы мой парень сказал так: «Понял. Мидори, я все понял. Должен был сам догадаться, что ты расхочешь пирожное с клубникой. Я круглый идиот и жалкий дурак. Поэтому я сбегаю и найду тебе что-нибудь другое. Что ты хочешь? Шоколадный мусс? Или чизкейк?» – И что будет? – Я полюблю такого человека. – Бессмыслица какая-то. – Но для меня это – любовь. Никто, правда, не может этого понять.

   — Тоору Ватанабэ · книга
10. «

    Смерть человека оставляет после себя маленькие удивительные воспоминания.

    Смерть человека оставляет после себя маленькие удивительные воспоминания.

    — Тоору Ватанабэ · книга
11. «

    Такое чувство, что благодаря тому, что тебя встретил, смог немножко полюбить этот мир.

    Такое чувство, что благодаря тому, что тебя встретил, смог немножко полюбить этот мир.

    — Тоору Ватанабэ · книга
12. «

    А что письма — бумага, — сказал я. — Сожжешь их, а что в душе осталось, все равно останется, а что не осталось, все равно не останется, сколько их у себя ни держи.

    А что письма — бумага, — сказал я. — Сожжешь их, а что в душе осталось, все равно останется, а что не осталось, все равно не останется, сколько их у себя ни держи.

    — Тоору Ватанабэ · книга
13. «

    Светлячок исчез, но во мне еще долго жила дуга его света. В толще мрака едва заметное бледное мерцание мельтешило, словно заблудшая душа.

    Светлячок исчез, но во мне еще долго жила дуга его света. В толще мрака едва заметное бледное мерцание мельтешило, словно заблудшая душа.

    — Тоору Ватанабэ · книга
14. «

    Я не такая уж умная. Я наивная и упрямая женщина. Ни системы, ни кто виноват, меня не касается. Мне достаточно выйти замуж, каждую ночь спать в объятиях хорошего человека и родить от него ребенка. Вот и все. Вот и все, чего я хочу.

    Я не такая уж умная. Я наивная и упрямая женщина. Ни системы, ни кто виноват, меня не касается. Мне достаточно выйти замуж, каждую ночь спать в объятиях хорошего человека и родить от него ребенка. Вот и все. Вот и все, чего я хочу.

    — Хацуми · книга
15. «

    Не может ведь кто-то один вечно защищать другого.

    Не может ведь кто-то один вечно защищать другого.

    — Наоко · книга
16. «

    — Скажи что-нибудь еще красивее. — Я тебя очень люблю, Мидори. — Как сильно? — Как весенний медведь. — Весенний медведь? — Мидори опять подняла голову. — В каком смысле — как весенний медведь? — Ну вот гуляешь ты одна по весеннему полю, а с той стороны подходит к тебе медвежонок с шерсткой мягкой, как бархат, и круглыми глазками. И говорит он тебе: «Здравствуй, девочка. Давай со мной поваляемся?» И вы с ним обнимаетесь и играете весь день, катаетесь по заросшему клевером пригорку. Красиво? — Правда красиво. — Вот так сильно я тебя люблю.

    — Скажи что-нибудь еще красивее. — Я тебя очень люблю, Мидори. — Как сильно? — Как весенний медведь. — Весенний медведь? — Мидори опять подняла голову. — В каком смысле — как весенний медведь? — Ну вот гуляешь ты одна по весеннему полю, а с той стороны подходит к тебе медвежонок с шерсткой мягкой, как бархат, и круглыми глазками. И говорит он тебе: «Здравствуй, девочка. Давай со мной поваляемся?» И вы с ним обнимаетесь и играете весь день, катаетесь по заросшему клевером пригорку. Красиво? — Правда красиво. — Вот так сильно я тебя люблю.

    — Мидори Кобаяси · книга
17. «

    Только мертвец навсегда остался семнадцатилетним.

    Только мертвец навсегда остался семнадцатилетним.

    — Тоору Ватанабэ · книга
18. «

    «Эй, Кидзуки, здесь – жуткий мир» – думал я. Эти придурки получают зачёты, выходят в люди и строят общество подлецов.

    «Эй, Кидзуки, здесь – жуткий мир» – думал я. Эти придурки получают зачёты, выходят в люди и строят общество подлецов.
19. «

    — А что значит — быть джентльменом? Расскажи, если есть какие-нибудь правила. — Делать не то, что тебе хочется, а то, что ты должен.

    — А что значит — быть джентльменом? Расскажи, если есть какие-нибудь правила. — Делать не то, что тебе хочется, а то, что ты должен.

    — Тоору Ватанабэ · книга
20. «

    — А знаешь, что мне больше всего нравится в порно-кинотеатрах? — Даже представить себе не могу. — Когда начинается сексуальная сцена, слышно, как на соседних местах сглатывают слюну, — сказала Мидори. — Вот этот самый звук. Он такой милый.

    — А знаешь, что мне больше всего нравится в порно-кинотеатрах? — Даже представить себе не могу. — Когда начинается сексуальная сцена, слышно, как на соседних местах сглатывают слюну, — сказала Мидори. — Вот этот самый звук. Он такой милый.

    — Тоору Ватанабэ · книга