«Харуки Мураками. Норвежский лес»: 157 цитат

Ниже 157 цитат из книги «Харуки Мураками. Норвежский лес»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

   — Но когда придешь за мной бери только меня. Когда обнимаешь меня, думай только обо мне. Понимаешь, о чем я? — Вполне. — И еще... Можешь делать со мной все, что хочешь, только не делай больно...

   — Мидори Кобаяси · книга
2. «

   Я постоянно читал книги, и общежитские считали, что я собираюсь стать писателем. А я не собирался становиться писателем. Я вообще не собирался становиться никем.

   Я постоянно читал книги, и общежитские считали, что я собираюсь стать писателем. А я не собирался становиться писателем. Я вообще не собирался становиться никем.
3. «

   — Скажи что-нибудь еще красивее. — Я тебя очень люблю, Мидори. — Как сильно? — Как весенний медведь. — Весенний медведь? — Мидори опять подняла голову. — В каком смысле — как весенний медведь? — Ну вот гуляешь ты одна по весеннему полю, а с той стороны подходит к тебе медвежонок с шерсткой мягкой, как бархат, и круглыми глазками. И говорит он тебе: «Здравствуй, девочка. Давай со мной поваляемся?» И вы с ним обнимаетесь и играете весь день, катаетесь по заросшему клевером пригорку. Красиво? — Правда красиво. — Вот так сильно я тебя люблю.

   — Скажи что-нибудь еще красивее. — Я тебя очень люблю, Мидори. — Как сильно? — Как весенний медведь. — Весенний медведь? — Мидори опять подняла голову. — В каком смысле — как весенний медведь? — Ну вот гуляешь ты одна по весеннему полю, а с той стороны подходит к тебе медвежонок с шерсткой мягкой, как бархат, и круглыми глазками. И говорит он тебе: «Здравствуй, девочка. Давай со мной поваляемся?» И вы с ним обнимаетесь и играете весь день, катаетесь по заросшему клевером пригорку. Красиво? — Правда красиво. — Вот так сильно я тебя люблю.

   — Мидори Кобаяси · книга
4. «

   Что если где-то в моем теле есть некое место, назовем его, скажем, задворками моей памяти, и важные воспоминания там свалены в кучу и превратились в невесомую пыль?

   Что если где-то в моем теле есть некое место, назовем его, скажем, задворками моей памяти, и важные воспоминания там свалены в кучу и превратились в невесомую пыль?

   — Тоору Ватанабэ · книга
5. «

   Ещё чего? Станет опасно — убегу. Хочешь умереть — делай это без меня.

   Ещё чего? Станет опасно — убегу. Хочешь умереть — делай это без меня.
6. «

   — Скажи чего-нибудь, — сказала Мидори, спрятав лицо у меня на груди. — О чем? — О чем хочешь. Чтобы мне приятно было. — Ты ужасно милая. — Мидори, — сказала она. — Назови меня по имени. — Ты ужасно милая, Мидори, — поправился я. — Насколько ужасно? — Такая милая, что горы обваливаются и моря мелеют.

   — Скажи чего-нибудь, — сказала Мидори, спрятав лицо у меня на груди. — О чем? — О чем хочешь. Чтобы мне приятно было. — Ты ужасно милая. — Мидори, — сказала она. — Назови меня по имени. — Ты ужасно милая, Мидори, — поправился я. — Насколько ужасно? — Такая милая, что горы обваливаются и моря мелеют.

   — Тоору Ватанабэ · книга
7. «

   «Эй, Кидзуки, здесь – жуткий мир» – думал я. Эти придурки получают зачёты, выходят в люди и строят общество подлецов.

   «Эй, Кидзуки, здесь – жуткий мир» – думал я. Эти придурки получают зачёты, выходят в люди и строят общество подлецов.
8. «

   Ненавижу целый день дома сидеть и ждать, когда позвонит кто-нибудь. Когда одна остаюсь, такое ощущение, что тело как бы гниет по чуть-чуть. Все сгниет, разложится, и в конце останется только мутная зеленая лужа и в землю впитается. Останется одна одежда. Такое ощущение у меня, когда целый день одна сижу.

   Ненавижу целый день дома сидеть и ждать, когда позвонит кто-нибудь. Когда одна остаюсь, такое ощущение, что тело как бы гниет по чуть-чуть. Все сгниет, разложится, и в конце останется только мутная зеленая лужа и в землю впитается. Останется одна одежда. Такое ощущение у меня, когда целый день одна сижу.

   — Мидори Кобаяси · книга
9. «

   Я в очередной раз поразился, какие все-таки разные в мире бывают мечты и цели в жизни.

   Я в очередной раз поразился, какие все-таки разные в мире бывают мечты и цели в жизни.

   — Тоору Ватанабэ · книга
10. «

    Светлячок исчез, но во мне еще долго жила дуга его света. В толще мрака едва заметное бледное мерцание мельтешило, словно заблудшая душа.

    Светлячок исчез, но во мне еще долго жила дуга его света. В толще мрака едва заметное бледное мерцание мельтешило, словно заблудшая душа.

    — Тоору Ватанабэ · книга
11. «

    Все было слишком ярко, и я не мог определить, с чего надо начать. Вроде как слишком подробная карта порой из-за переизбытка деталей оказывается бесполезной.

    Все было слишком ярко, и я не мог определить, с чего надо начать. Вроде как слишком подробная карта порой из-за переизбытка деталей оказывается бесполезной.

    — Тоору Ватанабэ · книга
12. «

    Этот человек по-своему стоял одной ногой в аду.

    Этот человек по-своему стоял одной ногой в аду.
13. «

    Никакие истины не могут излечить грусть от потери любимого человека. Никакие истины, никакая душевность, никакая сила, никакая нежность не могут излечить эту грусть. У нас нет другого пути, кроме как вволю отгрустить эту грусть и что-то из нее узнать, но никакое из этих полученных знаний не окажет никакой помощи при следующем столкновении с грустью, которого никак не ждешь.

    Никакие истины не могут излечить грусть от потери любимого человека. Никакие истины, никакая душевность, никакая сила, никакая нежность не могут излечить эту грусть. У нас нет другого пути, кроме как вволю отгрустить эту грусть и что-то из нее узнать, но никакое из этих полученных знаний не окажет никакой помощи при следующем столкновении с грустью, которого никак не ждешь.
14. «

    Что же я все-таки ищу? Но ничего похожего на ответ не находилось. Иногда я протягивал руку к парящим в воздухе блесткам света, но кончики моих пальцев ничего не ощущали.

    Что же я все-таки ищу? Но ничего похожего на ответ не находилось. Иногда я протягивал руку к парящим в воздухе блесткам света, но кончики моих пальцев ничего не ощущали.

    — Тоору Ватанабэ · книга
15. «

    Самое главное — не падать духом...когда станет не по силам, и все перепутается, нельзя отчаиваться, терять терпение и тянуть как попало. Нужно распутывать проблемы, не торопясь, одну за другой.

    Самое главное — не падать духом...когда станет не по силам, и все перепутается, нельзя отчаиваться, терять терпение и тянуть как попало. Нужно распутывать проблемы, не торопясь, одну за другой.

    — Исида Рэйко · книга
16. «

    Если я сейчас расслаблюсь, я на кусочки рассыплюсь. С самого начала я так жила, и сейчас только так могу жить. Один раз расслаблюсь — потом не смогу вернуться. Рассыплюсь на кусочки, и унесёт меня куда-нибудь.

    Если я сейчас расслаблюсь, я на кусочки рассыплюсь. С самого начала я так жила, и сейчас только так могу жить. Один раз расслаблюсь — потом не смогу вернуться. Рассыплюсь на кусочки, и унесёт меня куда-нибудь.

    — Наоко · книга
17. «

    Видимо, сердце прячется в твердой скорлупе, и расколоть ее дано немногим. Может, поэтому у меня толком не получается любить.

    Видимо, сердце прячется в твердой скорлупе, и расколоть ее дано немногим. Может, поэтому у меня толком не получается любить.

    — Тоору Ватанабэ · книга
18. «

    Не жалей себя. Себя жалеют только ничтожества.

    Не жалей себя. Себя жалеют только ничтожества.
19. «

    — Умрёшь вместе со мной? — сказала она, сверкая глазами. — Ну вот ещё. Опасно станет, я уйду. Хочешь умереть, можешь помирать одна. — Какой ты эгоист! — Не могу же я с тобой вместе умереть из-за того, что ты меня обедом накормила. Вот если бы ужином, тогда, может, другое дело.

    — Умрёшь вместе со мной? — сказала она, сверкая глазами. — Ну вот ещё. Опасно станет, я уйду. Хочешь умереть, можешь помирать одна. — Какой ты эгоист! — Не могу же я с тобой вместе умереть из-за того, что ты меня обедом накормила. Вот если бы ужином, тогда, может, другое дело.

    — Тоору Ватанабэ · книга
20. «

    Будешь читать то же, что остальные — начнёшь думать, как все. А они — сплошь деревенщина и мещане.

    Будешь читать то же, что остальные — начнёшь думать, как все. А они — сплошь деревенщина и мещане.

    — Нагасава · книга