34 цитаты из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты: цитаты про жизнь» — коротко и по делу

Ниже 34 цитаты из книги «Игорь Иванович Гарин. Пророки и поэты: цитаты про жизнь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Людская жизнь, как погляжу, — обман. Но опьяняет нас надежд дурман! От завтрашнего дня мы ждем всех благ, А между тем он людям злейший враг, - Им обещает счастье и покой И грабит их безжалостной рукой.

   Людская жизнь, как погляжу, — обман. Но опьяняет нас надежд дурман! От завтрашнего дня мы ждем всех благ, А между тем он людям злейший враг, - Им обещает счастье и покой И грабит их безжалостной рукой.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
2. «

   Если быть последовательным, то ни одно предприятие невозможно. На каждое «да» всегда есть свое «нет» — и это не диалектика, а жизнь, где этих «да» и «нет» — бесконечность.

   Если быть последовательным, то ни одно предприятие невозможно. На каждое «да» всегда есть свое «нет» — и это не диалектика, а жизнь, где этих «да» и «нет» — бесконечность.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
3. «

   Жизнь коротка, а мастерству учиться долго.

   Жизнь коротка, а мастерству учиться долго.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
4. «

   Никакая фантазия никакого художника не бывает сильнее и действеннее, чем жизнь. Укус осы в глаз открывает нам мир куда шире, чем муки христианских подвижников эпохи Нерона. Страдания всего человечества менее чувствительны, чем удар кулака по лбу.

   Никакая фантазия никакого художника не бывает сильнее и действеннее, чем жизнь. Укус осы в глаз открывает нам мир куда шире, чем муки христианских подвижников эпохи Нерона. Страдания всего человечества менее чувствительны, чем удар кулака по лбу.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
5. «

   Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.

   Верлен на всю жизнь остался ребенком! Как ребенок был он беззащитен, и жизнь жестоко и часто ранила его.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
6. «

   Естественно, жизнь гораздо шире духовности, занимающей в человеческом мире далеко не первое место. Великие духовидцы — наша надежда, но не опора, ибо опираться на дух в среде степных волков — значит, мягко выражаясь, впадать в утопию.

   Естественно, жизнь гораздо шире духовности, занимающей в человеческом мире далеко не первое место. Великие духовидцы — наша надежда, но не опора, ибо опираться на дух в среде степных волков — значит, мягко выражаясь, впадать в утопию.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
7. «

   Рано или поздно мутантам этого болота жизни приходится расставаться с иллюзиями и прозревать в этом мире всеобщей слепоты.

   Рано или поздно мутантам этого болота жизни приходится расставаться с иллюзиями и прозревать в этом мире всеобщей слепоты.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
8. «

   Жизнь полна несообразностей — неразрешимых и непостижимых: смертей, утрат, греха, боли, лжи, зла. Их невозможно удовлетворительно объяснить. Некоторые ищут разгадку в природе, иные — в Боге, в существовании некого могущественного начала, пребывающего по ту сторону бытия и являющегося его источником.

   Жизнь полна несообразностей — неразрешимых и непостижимых: смертей, утрат, греха, боли, лжи, зла. Их невозможно удовлетворительно объяснить. Некоторые ищут разгадку в природе, иные — в Боге, в существовании некого могущественного начала, пребывающего по ту сторону бытия и являющегося его источником.

   — Игорь Иванович Гарин · книга
9. «

   Не надо быть глупцом в сей жизни пустозвонной, Где в счастьи ничего пленительного нет, Без грез порочности, немного извращенной! И злом платить за зло, — да будет твой завет!

   Не надо быть глупцом в сей жизни пустозвонной, Где в счастьи ничего пленительного нет, Без грез порочности, немного извращенной! И злом платить за зло, — да будет твой завет!

   — Игорь Иванович Гарин · книга
10. «

    Я в буре деяний, в житейских волнах, В огне, в воде, Всегда, везде, В извечной смене Смертей и рождений.

    Я в буре деяний, в житейских волнах, В огне, в воде, Всегда, везде, В извечной смене Смертей и рождений.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
11. «

    Все духовидцы одинаковы: во власти жалкого убожества скудной жизни размышляют они о счастье, которого можно достигнуть лишь по воле человеческой творческой фантазии — в мире сказки, вне условностей филистерского общества.

    Все духовидцы одинаковы: во власти жалкого убожества скудной жизни размышляют они о счастье, которого можно достигнуть лишь по воле человеческой творческой фантазии — в мире сказки, вне условностей филистерского общества.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
12. «

    Мы ведь не живем, мы отбываем жизнь, как солдаты — службу, арестанты — срок, недужные — госпиталь. Погружаясь в дерьмо, мы уповаем на чудо: на освободителя, который придет и вызволит нас.

    Мы ведь не живем, мы отбываем жизнь, как солдаты — службу, арестанты — срок, недужные — госпиталь. Погружаясь в дерьмо, мы уповаем на чудо: на освободителя, который придет и вызволит нас.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
13. «

    Что б ни было, жизнь всё же хороша.

    Что б ни было, жизнь всё же хороша.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
14. «

    Добро неотделимо от зла, дух не отделим от материи, и, защищая слабые ростки духовности от полчищ гуннов, которые во все времена — преобладают, не будем переоценивать ни свои, ни чужие духовные возможности.

    Добро неотделимо от зла, дух не отделим от материи, и, защищая слабые ростки духовности от полчищ гуннов, которые во все времена — преобладают, не будем переоценивать ни свои, ни чужие духовные возможности.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
15. «

    Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

    Здравствуй радость, здравствуй горе, Леты ил, Гермеса перья, Всё, что есть и будет вскоре - Всё люблю равно теперь я!

    — Игорь Иванович Гарин · книга
16. «

    Для Гофмана жизнь — фантасмагория, где люди делятся на две категории: счастливых филистеров, довольных собою и своим существованием, послушно играющих свои бессмысленные роли, и мечтателей, энтузиастов, людей не от мира сего. Это не фантазии, это — безумие самой действительности.

    Для Гофмана жизнь — фантасмагория, где люди делятся на две категории: счастливых филистеров, довольных собою и своим существованием, послушно играющих свои бессмысленные роли, и мечтателей, энтузиастов, людей не от мира сего. Это не фантазии, это — безумие самой действительности.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
17. «

    Темная жизнь не поддается ни рассудочному анализу, ни упорядочению, ни рациональному закону. Она беспорядочна, алогична, бессвязна. За темной волей, стремлением, усилием скрывается страшная, разрушительная стихия, хаос, тайна. Сколько бы мы не знали о человеке, ни одно его действие не поддается обобщению.

    Темная жизнь не поддается ни рассудочному анализу, ни упорядочению, ни рациональному закону. Она беспорядочна, алогична, бессвязна. За темной волей, стремлением, усилием скрывается страшная, разрушительная стихия, хаос, тайна. Сколько бы мы не знали о человеке, ни одно его действие не поддается обобщению.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
18. «

    Под розгами дождя, в порыве мятежа, Иду вдоль тополей, стоящих в ряд, как стража, К неясной цели, вдаль куда-то путь держа.

    Под розгами дождя, в порыве мятежа, Иду вдоль тополей, стоящих в ряд, как стража, К неясной цели, вдаль куда-то путь держа.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
19. «

    И цепи, знаю я, на пядь не удлиниться, - Сиянье где-то там, а здесь, вокруг — темница, Я — только маятник, и в сердце только страх.

    И цепи, знаю я, на пядь не удлиниться, - Сиянье где-то там, а здесь, вокруг — темница, Я — только маятник, и в сердце только страх.

    — Игорь Иванович Гарин · книга
20. «

    Жизнь — это прежде всего жизнь души. И все богатства внешнего мира блекнут перед стихиями воображения и необузданностью страстей.

    Жизнь — это прежде всего жизнь души. И все богатства внешнего мира блекнут перед стихиями воображения и необузданностью страстей.

    — Игорь Иванович Гарин · книга