16 цитат из книги «Иван Алексеевич Бунин. Окаянные дни» — большая подборка

Ниже 16 цитат из книги «Иван Алексеевич Бунин. Окаянные дни»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Какое вообще громадное место занимает смерть в нашем и без того крохотном существовании! А про эти годы и говорить нечего: день и ночь живём в оргии смерти. И всё во имя «светлого будущего», которое будто бы должно родиться именно из этого дьявольского мрака. И образовался на земле уже целый легион специалистов, подрядчиков по устроению человеческого благополучия. «А в каком же году наступит оно, это будущее?» — как спрашивает звонарь у Ибсена. Всегда говорят, что вот-вот: «Это будет последний и решительный бой!» Вечная сказка про красного бычка.

   Какое вообще громадное место занимает смерть в нашем и без того крохотном существовании! А про эти годы и говорить нечего: день и ночь живём в оргии смерти. И всё во имя «светлого будущего», которое будто бы должно родиться именно из этого дьявольского мрака. И образовался на земле уже целый легион специалистов, подрядчиков по устроению человеческого благополучия. «А в каком же году наступит оно, это будущее?» — как спрашивает звонарь у Ибсена. Всегда говорят, что вот-вот: «Это будет последний и решительный бой!» Вечная сказка про красного бычка.
2. «

   Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.

   Уже давно во всем идет неуклонное падение. Как злобно, неохотно отворял нам дверь швейцар! Поголовно у всех лютое отвращение ко всякому труду.
3. «

   Борешься с этим, стараешься выйти из этого напряжения, нетерпеливого ожидания хоть какой-нибудь развязки — и никак не можешь. Особенно ужасна жажда, чтобы как можно скорее летели дни.

   Борешься с этим, стараешься выйти из этого напряжения, нетерпеливого ожидания хоть какой-нибудь развязки — и никак не можешь. Особенно ужасна жажда, чтобы как можно скорее летели дни.
4. «

   Проснувшись, как-то особенно ясно, трезво и с ужасом понял, что я погибаю от этой жизни и физически, и душевно. И записываю я, в сущности, чёрт знает что, что попало, как сумасшедший... Да, впрочем, не всё ли равно?

   Проснувшись, как-то особенно ясно, трезво и с ужасом понял, что я погибаю от этой жизни и физически, и душевно. И записываю я, в сущности, чёрт знает что, что попало, как сумасшедший... Да, впрочем, не всё ли равно?
5. «

   Из нас как из дерева — или дубина, или икона.

   Из нас как из дерева — или дубина, или икона.
6. «

   Люди спасаются лишь слабостью своих способностей — слабостью воображения, внимания, мысли, — иначе нельзя было бы жить.

   Люди спасаются лишь слабостью своих способностей — слабостью воображения, внимания, мысли, — иначе нельзя было бы жить.
7. «

   В «Одесском Нaбaте» просьбa к знaющим – сообщить об учaсти пропaвших товaрищей: Вaли Злого, Миши Мрaчного, Фурмaнчикa и Мурaвчикa… Потом некролог кaкого-то Яшеньки: «И ты погиб, умер, прекрaсный Яшенькa… кaк пышный цветок, только что пустивший свои лепестки… кaк зимний луч солнцa… возмущaвшийся мaлейшей неспрaведливостью, восстaвший против угнетения, нaсилия, стaл жертвой дикой орды, рaзрушaющей все, что есть ценного в человечестве… Спи спокойно, Яшенькa, мы отомстим зa тебя!» Кaкой орды? Зa что и кому мстить? Тaм же скaзaно, что Яшенькa – жертвa «всемирного бичa, венеризмa».

   В «Одесском Нaбaте» просьбa к знaющим – сообщить об учaсти пропaвших товaрищей: Вaли Злого, Миши Мрaчного, Фурмaнчикa и Мурaвчикa… Потом некролог кaкого-то Яшеньки: «И ты погиб, умер, прекрaсный Яшенькa… кaк пышный цветок, только что пустивший свои лепестки… кaк зимний луч солнцa… возмущaвшийся мaлейшей неспрaведливостью, восстaвший против угнетения, нaсилия, стaл жертвой дикой орды, рaзрушaющей все, что есть ценного в человечестве… Спи спокойно, Яшенькa, мы отомстим зa тебя!» Кaкой орды? Зa что и кому мстить? Тaм же скaзaно, что Яшенькa – жертвa «всемирного бичa, венеризмa».
8. «

   «Еще не настало время разбираться в русской революции беспристрастно, объективно…» Это слышишь теперь поминутно. Беспристрастно! Но настоящей беспристрастности все равно никогда не будет. А главное: наша «пристрастность» будет ведь очень и очень дорога для будущего историка. Разве важна «страсть» только «революционного народа»? А мы-то что ж, не люди, что ли?

   «Еще не настало время разбираться в русской революции беспристрастно, объективно…» Это слышишь теперь поминутно. Беспристрастно! Но настоящей беспристрастности все равно никогда не будет. А главное: наша «пристрастность» будет ведь очень и очень дорога для будущего историка. Разве важна «страсть» только «революционного народа»? А мы-то что ж, не люди, что ли?
9. «

   И не души кругом — только солдаты и бляди.

   И не души кругом — только солдаты и бляди.
10. «

    Если человек не потерял способности ждать счастья — он счастлив. Это и есть счастье.

    Если человек не потерял способности ждать счастья — он счастлив. Это и есть счастье.
11. «

    Мы вообще, должно быть, очень виноваты все друг перед другом. Но только при разлуке чувствуешь это. Потом — сколько еще осталось нам этих лет вместе? Если и будут эти лета еще, то все равно остается их все меньше и меньше. А дальше? Разойдемся по могилам! Так больно, так обострены чувства, так остры все мысли и воспоминания! А как тупы мы обычно! Как спокойны! И неужели нужна эта боль, чтобы мы ценили жизнь?

    Мы вообще, должно быть, очень виноваты все друг перед другом. Но только при разлуке чувствуешь это. Потом — сколько еще осталось нам этих лет вместе? Если и будут эти лета еще, то все равно остается их все меньше и меньше. А дальше? Разойдемся по могилам! Так больно, так обострены чувства, так остры все мысли и воспоминания! А как тупы мы обычно! Как спокойны! И неужели нужна эта боль, чтобы мы ценили жизнь?
12. «

    Какое обилие новых и всё высокопарных слов! Во всём игра, балаган, «высокий» стиль, напыщенная ложь...

    Какое обилие новых и всё высокопарных слов! Во всём игра, балаган, «высокий» стиль, напыщенная ложь...
13. «

    Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко.

    Какая это старая русская болезнь, это томление, эта скука, эта разбалованность — вечная надежда, что придет какая-то лягушка с волшебным кольцом и все за тебя сделает: стоит только выйти на крылечко и перекинуть с руки на руку колечко.
14. «

    Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.

    Народ сам сказал про себя: «Из нас, как из древа, — и дубина, и икона», — в зависимости от обстоятельств, от того, кто это древо обрабатывает: Сергий Радонежский или Емелька Пугачев.
15. «

    «Хожу без работы, пошел в совет депутатов просить места – мест, говорят, нету, а вот тебе два ордера на право обыска, можешь отлично поживиться. Я их послал куда подале, я честный человек…»

    «Хожу без работы, пошел в совет депутатов просить места – мест, говорят, нету, а вот тебе два ордера на право обыска, можешь отлично поживиться. Я их послал куда подале, я честный человек…»

    — Солдат · книга
16. «

    Ни единая душа не может не солгать, не может не прибавить и своей лжи, своего искажения к заведомо лживому слуху. И все это от нестерпимой жажды, чтобы было так, как нестерпимо хочется.

    Ни единая душа не может не солгать, не может не прибавить и своей лжи, своего искажения к заведомо лживому слуху. И все это от нестерпимой жажды, чтобы было так, как нестерпимо хочется.