47 цитат из книги «Иван Гончаров. Обыкновенная история», которые стоит перечитать

47 цитат из книги «Иван Гончаров. Обыкновенная история» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Он стал понемногу допускать мысль, что в жизни, видно не все одни розы, а есть и шипы, которые иногда прокалывают.

   Он стал понемногу допускать мысль, что в жизни, видно не все одни розы, а есть и шипы, которые иногда прокалывают.
2. «

   Молодость должна быть тревожна, кипуча, иногда сумасбродна, глупа.

   Молодость должна быть тревожна, кипуча, иногда сумасбродна, глупа.

   — Александр Адуев · книга
3. «

   — И я, может быть, женюсь! — сказал Александр на ухо дяде. — Закрой клапан, Александр!

   — И я, может быть, женюсь! — сказал Александр на ухо дяде. — Закрой клапан, Александр!

   — Александр Адуев · книга
4. «

   Человек, конечно, властелин земли, но он также и раб своего желудка.

   Человек, конечно, властелин земли, но он также и раб своего желудка.

   — Александр Адуев · книга
5. «

   ... Легче перенесть, когда вообразишь неприятность вдвое больше, нежели она есть.

   ... Легче перенесть, когда вообразишь неприятность вдвое больше, нежели она есть.

   — Петр Иваныч Адуев · книга
6. «

   Влюбленные — все равно что две лейденские банки: оба сильно заряжены; поцелуями электричество разрешается, и когда разрешится совсем — прости любовь, следует охлаждение.

   Влюбленные — все равно что две лейденские банки: оба сильно заряжены; поцелуями электричество разрешается, и когда разрешится совсем — прости любовь, следует охлаждение.

   — Петр Иваныч Адуев · книга
7. «

   Счастье соткано из иллюзий, надежд, доверчивости к людям, уверенности в самом себе, потом из любви, дружбы…

   Счастье соткано из иллюзий, надежд, доверчивости к людям, уверенности в самом себе, потом из любви, дружбы…

   — Александр Адуев · книга
8. «

   Порядочный человек не сомневается в искренности клятвы.

   Порядочный человек не сомневается в искренности клятвы.
9. «

   Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

   Петербург уже давно описан, а что не описано, то надо видеть самому.

   — Петр Иваныч Адуев · книга
10. «

    — Вы, дядюшка, удивительный человек! для вас не существует постоянства, нет святости обещаний... Жизнь так хороша, так полна прелести, неги: она как гладкое, прекрасное озеро... — На котором растут желтые цветы, что ли? — перебил дядя. — Как озеро, — продолжал Александр, — она полна чего-то таинственного, заманчивого, скрывающего в себе так много... — Тины, любезный. — Зачем же вы, дядюшка, черпаете тину, зачем так разрушаете и уничтожаете все радости, надежды, блага... смотрите с черной стороны? — Я смотрю с настоящей — и тебе тоже советую.

    — Вы, дядюшка, удивительный человек! для вас не существует постоянства, нет святости обещаний... Жизнь так хороша, так полна прелести, неги: она как гладкое, прекрасное озеро... — На котором растут желтые цветы, что ли? — перебил дядя. — Как озеро, — продолжал Александр, — она полна чего-то таинственного, заманчивого, скрывающего в себе так много... — Тины, любезный. — Зачем же вы, дядюшка, черпаете тину, зачем так разрушаете и уничтожаете все радости, надежды, блага... смотрите с черной стороны? — Я смотрю с настоящей — и тебе тоже советую.

    — Петр Иваныч Адуев · книга
11. «

    Кто ж не был молод и отчасти глуп? У кого не было какой-нибудь странной, так называемой заветной мечты, которой никогда не суждено сбываться?... Все мы смешны; но скажите, кто, не краснея за себя, решится заклеймить позорною бранью эти юношеские, благородные, пылкие, хоть и не совсем умеренные мечты? Кто не питал в свою очередь бесплодного желания, не ставил себя героем доблестного подвига, торжественной песни, громкого повествования? Чьё воображение не уносилось к баснословным, героическим временам? Кто не плакал, сочувствуя высокому и прекрасному? Если найдётся такой человек, пусть он бросит камень в меня – я ему не завидую. Я краснею за свои юношеские мечты, но чту их: они залог чистоты сердца, признак души благородной, расположенной к добру.

    Кто ж не был молод и отчасти глуп? У кого не было какой-нибудь странной, так называемой заветной мечты, которой никогда не суждено сбываться?... Все мы смешны; но скажите, кто, не краснея за себя, решится заклеймить позорною бранью эти юношеские, благородные, пылкие, хоть и не совсем умеренные мечты? Кто не питал в свою очередь бесплодного желания, не ставил себя героем доблестного подвига, торжественной песни, громкого повествования? Чьё воображение не уносилось к баснословным, героическим временам? Кто не плакал, сочувствуя высокому и прекрасному? Если найдётся такой человек, пусть он бросит камень в меня – я ему не завидую. Я краснею за свои юношеские мечты, но чту их: они залог чистоты сердца, признак души благородной, расположенной к добру.

    — Александр Адуев · книга
12. «

    — А вы почему знаете? — с жаром начал Александр, — вы подсылаете смотреть за мной? — Как же, я содержу для тебя шпионов на жалование.

    — А вы почему знаете? — с жаром начал Александр, — вы подсылаете смотреть за мной? — Как же, я содержу для тебя шпионов на жалование.

    — Александр Адуев · книга
13. «

    Чего он хотел, и сам не знал; а как многого не хотел!

    Чего он хотел, и сам не знал; а как многого не хотел!
14. «

    Разбери-ка, как любовь создана, и сам увидишь, что она не вечна! Живость, пылкость и лихорадочность этого чувства не дают ему быть продолжительным. Любовники-супруги живут всю жизнь вместе — правда! да разве любят всю жизнь друг друга? будто их всегда связывает первоначальная любовь?

    Разбери-ка, как любовь создана, и сам увидишь, что она не вечна! Живость, пылкость и лихорадочность этого чувства не дают ему быть продолжительным. Любовники-супруги живут всю жизнь вместе — правда! да разве любят всю жизнь друг друга? будто их всегда связывает первоначальная любовь?

    — Петр Иваныч Адуев · книга
15. «

    ... Обманешь ли женщину страстью, когда её нет?

    ... Обманешь ли женщину страстью, когда её нет?

    — Петр Иваныч Адуев · книга
16. «

    ... Сердце людское только, кажется, и живёт противоречиями: не будь их, и его как будто нет в груди.

    ... Сердце людское только, кажется, и живёт противоречиями: не будь их, и его как будто нет в груди.
17. «

    — Тебе жениться! — А что же? — В твои лета! — Мне двадцать три года. — Пора! В эти лета женятся только мужики, когда им нужна работница в доме.

    — Тебе жениться! — А что же? — В твои лета! — Мне двадцать три года. — Пора! В эти лета женятся только мужики, когда им нужна работница в доме.

    — Александр Адуев · книга
18. «

    – ...чтоб быть счастливым с женщиной, то есть не по-твоему, как сумасшедшие, а разумно, – надо много условий... надо уметь образовать из девушки женщину по обдуманному плану, по методе, если хочешь, чтоб она поняла и исполнила своё назначение. Надо очертить её магическим кругом, не очень тесно, чтоб она не заметила границ и не переступила их, хитро овладеть не только её сердцем – это что! это скользкое и непрочное обладание, а умом, волей, подчинить её вкус и нрав своему, чтоб она смотрела на вещи через тебя, думала твоим умом... – То есть сделать её куклой или безмолвной рабой мужа! – перебил Александр. – Зачем? Устрой так, чтоб она не изменила ни в чём женского характера и достоинства. Предоставь ей свободу действий в её сфере, но пусть за каждым её движением, вздохом, поступком наблюдает твой проницательный ум, чтоб каждое мгновенное волнение, вспышка, зародыш чувства всегда и всюду встречали снаружи равнодушный, но недремлющий глаз мужа. Учреди постоянный контроль без всякой тирании… да искусно, незаметно от неё и веди её желаемым путём... Тогда, – продолжал он, – муж может спать покойно, когда жена и не подле него, или сидеть беззаботно в кабинете, когда она спит... ... В это время дверь в кабинет начала потихоньку отворяться, но никто не показывался. – А жена должна, – заговорил женский голос из коридора, – не показывать вида, что понимает великую школу мужа, и завести маленькую свою, но не болтать о ней за бутылкой вина...

    – ...чтоб быть счастливым с женщиной, то есть не по-твоему, как сумасшедшие, а разумно, – надо много условий... надо уметь образовать из девушки женщину по обдуманному плану, по методе, если хочешь, чтоб она поняла и исполнила своё назначение. Надо очертить её магическим кругом, не очень тесно, чтоб она не заметила границ и не переступила их, хитро овладеть не только её сердцем – это что! это скользкое и непрочное обладание, а умом, волей, подчинить её вкус и нрав своему, чтоб она смотрела на вещи через тебя, думала твоим умом... – То есть сделать её куклой или безмолвной рабой мужа! – перебил Александр. – Зачем? Устрой так, чтоб она не изменила ни в чём женского характера и достоинства. Предоставь ей свободу действий в её сфере, но пусть за каждым её движением, вздохом, поступком наблюдает твой проницательный ум, чтоб каждое мгновенное волнение, вспышка, зародыш чувства всегда и всюду встречали снаружи равнодушный, но недремлющий глаз мужа. Учреди постоянный контроль без всякой тирании… да искусно, незаметно от неё и веди её желаемым путём... Тогда, – продолжал он, – муж может спать покойно, когда жена и не подле него, или сидеть беззаботно в кабинете, когда она спит... ... В это время дверь в кабинет начала потихоньку отворяться, но никто не показывался. – А жена должна, – заговорил женский голос из коридора, – не показывать вида, что понимает великую школу мужа, и завести маленькую свою, но не болтать о ней за бутылкой вина...

    — Александр Адуев · книга
19. «

    С сердцем напрямик действовать нельзя. Это мудрёный инструмент: не знай, которую пружину тронуть, так он заиграет бог знает что.

    С сердцем напрямик действовать нельзя. Это мудрёный инструмент: не знай, которую пружину тронуть, так он заиграет бог знает что.

    — Петр Иваныч Адуев · книга
20. «

    ...между мужчиной и женщиной нет и не может быть дружбы, что называемое дружбой между ними — есть не что иное, как или начало, или остатки любви, или наконец, самая любовь.

    ...между мужчиной и женщиной нет и не может быть дружбы, что называемое дружбой между ними — есть не что иное, как или начало, или остатки любви, или наконец, самая любовь.