20 цитат из книги «Карлос Руис Сафон. Игра ангела» — коротко и по делу

Собрали 20 цитат из книги «Карлос Руис Сафон. Игра ангела» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   У мужчины должны быть слабости, желательно изысканные, или в старости ему нечего будет вспомнить.

   У мужчины должны быть слабости, желательно изысканные, или в старости ему нечего будет вспомнить.
2. «

   Известно ведь, что в самой тяжелой стадии кретинизма недостаток мыслей компенсируется идеологическим фанатизмом.

   Известно ведь, что в самой тяжелой стадии кретинизма недостаток мыслей компенсируется идеологическим фанатизмом.
3. «

   Вместо того чтобы верить или не верить, я сомневаюсь. Сомнение — вот моя религия.

   Вместо того чтобы верить или не верить, я сомневаюсь. Сомнение — вот моя религия.
4. «

   Возможно, по этой причине (ибо мне почудилось, что я наконец выбрался из трясины) я сделал то, что проделывал всегда, стоило моей жизни покатиться по накатанным рельсам, — разрушил всё до основания.

   Возможно, по этой причине (ибо мне почудилось, что я наконец выбрался из трясины) я сделал то, что проделывал всегда, стоило моей жизни покатиться по накатанным рельсам, — разрушил всё до основания.

   — Давид Мартин · книга
5. «

   Даже самые скверные новости приносят облегчение, если они всего лишь подтверждают нечто, что человек давно знал в глубине души или интуитивно чувствовал.

   Даже самые скверные новости приносят облегчение, если они всего лишь подтверждают нечто, что человек давно знал в глубине души или интуитивно чувствовал.

   — Давид Мартин · книга
6. «

   Он проявлял враждебную медлительность, свойственную тем, кто возомнил свою должность последней инстанцией и на этом основании изрядно осложняет жизнь другим людям.

   Он проявлял враждебную медлительность, свойственную тем, кто возомнил свою должность последней инстанцией и на этом основании изрядно осложняет жизнь другим людям.
7. «

   Человек не ведает жажды, пока не сделает первый глоток прохладной воды.

   Человек не ведает жажды, пока не сделает первый глоток прохладной воды.
8. «

   Видаль выключил радио — устройство размером с небольшой метеорит. — Аппарат стоил мне почти двести песет, а теперь выясняется, что транслируют одни глупости.

   Видаль выключил радио — устройство размером с небольшой метеорит. — Аппарат стоил мне почти двести песет, а теперь выясняется, что транслируют одни глупости.

   — Мартин · книга
9. «

   Что-нибудь выпьете? Рюмочку цианистого калия?

   Что-нибудь выпьете? Рюмочку цианистого калия?

   — Давид Мартин · книга
10. «

    Я не доверяю людям, утверждающим, что у них много друзей. Это означает всего-навсего, что они плохо разбираются в ближних.

    Я не доверяю людям, утверждающим, что у них много друзей. Это означает всего-навсего, что они плохо разбираются в ближних.

    — Андреас Корелли · книга
11. «

    — У вас больной вид. — Отравление. — Чем? — Реальностью.

    — У вас больной вид. — Отравление. — Чем? — Реальностью.

    — Исаак · книга
12. «

    То зло, которое человек совершает в своей жизни, возвращается, Давид. А я сделал много зла. Очень много.

    То зло, которое человек совершает в своей жизни, возвращается, Давид. А я сделал много зла. Очень много.

    — Хосе Антонио Мартин Кларес (отец Давида Мартина) · книга
13. «

    — У вас больной вид, – вынес вердикт он. – Отравление. – Чем? – Реальностью.

    — У вас больной вид, – вынес вердикт он. – Отравление. – Чем? – Реальностью.
14. «

    Скончался от гордыни, задохнувшись насмерть.

    Скончался от гордыни, задохнувшись насмерть.

    — Видаль · книга
15. «

    — Мой отец любил говорить, что второго шанса жизнь обычно не даёт. — Даёт только тем, кому никогда не давала первого. В сущности, это подержанные шансы, которыми не воспользовался кто-то другой, но это лучше, чем ничего.

    — Мой отец любил говорить, что второго шанса жизнь обычно не даёт. — Даёт только тем, кому никогда не давала первого. В сущности, это подержанные шансы, которыми не воспользовался кто-то другой, но это лучше, чем ничего.

    — Кристина · книга
16. «

    Ничто не склоняет нас к вере, больше чем страх, ощущение опасности. В момент, когда мы чувствуем себя жертвой, все наши поступки и верования обретают законное основание, сколь бы спорными они ни были. Наши противники или просто соседи теряют равный с нами статус и превращаются во врагов. Мы же перестаем быть агрессорами и становимся защитниками. зависть, алчность или обида, движущие нами, делаются священными, ибо мы утверждаем, что действуем в свою защиту. Зло, угроза всегда гнездятся в других. Первый шаг к пламенной вере — страх. Страх потерять свою личность, жизнь, положение и верования. Страх — это порох, а ненависть — фитиль. Догма, в конце концов, всего лишь зажженная спичка.

    Ничто не склоняет нас к вере, больше чем страх, ощущение опасности. В момент, когда мы чувствуем себя жертвой, все наши поступки и верования обретают законное основание, сколь бы спорными они ни были. Наши противники или просто соседи теряют равный с нами статус и превращаются во врагов. Мы же перестаем быть агрессорами и становимся защитниками. зависть, алчность или обида, движущие нами, делаются священными, ибо мы утверждаем, что действуем в свою защиту. Зло, угроза всегда гнездятся в других. Первый шаг к пламенной вере — страх. Страх потерять свою личность, жизнь, положение и верования. Страх — это порох, а ненависть — фитиль. Догма, в конце концов, всего лишь зажженная спичка.
17. «

    Добрые слова — одолжения, которые ничего не стоят, не требуют жертв и ценятся намного больше настоящего благодеяния.

    Добрые слова — одолжения, которые ничего не стоят, не требуют жертв и ценятся намного больше настоящего благодеяния.

    — Давид Мартин · книга
18. «

    Фронтовые товарищи отца — живые трупы — вернулись с войны калеками, физическими и духовными, наверное, только для того, чтобы познать горькую истину: те, кто послал их умирать во имя Бога и отечества, теперь плевали им в лицо.

    Фронтовые товарищи отца — живые трупы — вернулись с войны калеками, физическими и духовными, наверное, только для того, чтобы познать горькую истину: те, кто послал их умирать во имя Бога и отечества, теперь плевали им в лицо.

    — Давид Мартин · книга
19. «

    ... Если ты действительно хочешь посвятить себя литературе или, во всяком случае, писать, чтобы тебя читали, придется привыкнуть, что иногда тебя будут игнорировать, оскорблять, презирать и почти всегда демонстрировать безразличие. Это одна из прелестей профессии.

    ... Если ты действительно хочешь посвятить себя литературе или, во всяком случае, писать, чтобы тебя читали, придется привыкнуть, что иногда тебя будут игнорировать, оскорблять, презирать и почти всегда демонстрировать безразличие. Это одна из прелестей профессии.

    — Давид Мартин · книга
20. «

    В нашем поганом мире нет ничего стоящего, если нам не с кем это разделить.

    В нашем поганом мире нет ничего стоящего, если нам не с кем это разделить.