22 цитаты из книги «Кассандра Клэр. Город небесного огня» — читаем и делимся

22 цитаты из книги «Кассандра Клэр. Город небесного огня» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Кто здесь? — спросил Джейс, нахмурившись. — Конечно, — добавил он, обращаясь к тьме вокруг. — Даже я, Сумеречный охотник, видел достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что любой, кто кричит «кто здесь?» будет немедленно убит.

   — Кто здесь? — спросил Джейс, нахмурившись. — Конечно, — добавил он, обращаясь к тьме вокруг. — Даже я, Сумеречный охотник, видел достаточно фильмов ужасов, чтобы знать, что любой, кто кричит «кто здесь?» будет немедленно убит.

   — Джейс Вейланд · книга
2. «

   — Каждый раз, — сказал он тихо. — Каждый раз, когда я думаю, что теряю часть себя, ты возвращаешь её.

   — Каждый раз, — сказал он тихо. — Каждый раз, когда я думаю, что теряю часть себя, ты возвращаешь её.

   — Джейс Вейланд · книга
3. «

   Свобода не подарок, а право по рождению.

   Свобода не подарок, а право по рождению.

   — Тесса · книга
4. «

   — Это оружие. Я хочу его. — Ну, ты его не получишь, — сказал Алек. — Он прикреплён к статуе. — Не думаю, — Джейс указал на статую. — Посмотрите, статуя сжимает его, но на самом деле это две совершенно разные части. Они вырезали статую, а затем они вложили скипетр в руки. Его можно вытащить. — Я не уверена, что это абсолютно верно, — усомнилась Клэри, но Джейс уже поставил ногу на постамент, готовясь подняться. В его глазах был блеск, который она любила и страшилась, тот, который говорил: я делаю, что хочу, и к черту последствия.

   — Это оружие. Я хочу его. — Ну, ты его не получишь, — сказал Алек. — Он прикреплён к статуе. — Не думаю, — Джейс указал на статую. — Посмотрите, статуя сжимает его, но на самом деле это две совершенно разные части. Они вырезали статую, а затем они вложили скипетр в руки. Его можно вытащить. — Я не уверена, что это абсолютно верно, — усомнилась Клэри, но Джейс уже поставил ногу на постамент, готовясь подняться. В его глазах был блеск, который она любила и страшилась, тот, который говорил: я делаю, что хочу, и к черту последствия.

   — Джейс Вейланд · книга
5. «

   Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью.

   Мое сердце было разбито больше раз, чем закон Конклава о запрете романов между сумеречными охотниками и нежитью.

   — Магнус Бейн · книга
6. «

   Я всегда знал, с самого начала, что все считали тебя лучше меня. Мой отец так считал. Конклав так считал. Иззи и Макс смотрели на тебя, как на великого воина, которыми сами хотели стать. Но в тот день, когда ты попросил меня о том, чтобы я стал твоим парабатай, я понял: ты доверяешь мне настолько, что просишь меня о помощи. Ты дал мне понять, что ты не одинокий и самостоятельный воин, который в состоянии сражаться в одиночку. Ты нуждался во мне. Так я понял, что есть один человек, не считающий, что ты лучше меня. Это ты.

   Я всегда знал, с самого начала, что все считали тебя лучше меня. Мой отец так считал. Конклав так считал. Иззи и Макс смотрели на тебя, как на великого воина, которыми сами хотели стать. Но в тот день, когда ты попросил меня о том, чтобы я стал твоим парабатай, я понял: ты доверяешь мне настолько, что просишь меня о помощи. Ты дал мне понять, что ты не одинокий и самостоятельный воин, который в состоянии сражаться в одиночку. Ты нуждался во мне. Так я понял, что есть один человек, не считающий, что ты лучше меня. Это ты.

   — Алек Лайтвуд · книга
7. «

   Герои — не всегда те, кто побеждает. Иногда они проигрывают. Но они приходят в себя и продолжают сражаться. Они не сдаются. Вот что делает их героями.

   Герои — не всегда те, кто побеждает. Иногда они проигрывают. Но они приходят в себя и продолжают сражаться. Они не сдаются. Вот что делает их героями.

   — Клэри Фрэй · книга
8. «

   — Интересно… — сказал удивленный голос и Клэри быстро отстранилась от Джейса, чтобы увидеть Магнуса, который стоял в зазоре между двумя деревьями.

   — Интересно… — сказал удивленный голос и Клэри быстро отстранилась от Джейса, чтобы увидеть Магнуса, который стоял в зазоре между двумя деревьями.

   — Магнус Бейн · книга
9. «

   — Почему? — прошептала она. — Почему я? — Потому что я люблю тебя. — сказал Себастьян. Он испытывал дискомфорт. Напряженный и сосредоточенный, как будто он пытался достать что-то, к чему не мог прикоснуться. — Я не хочу сделать тебе больно.. — Ты не… Ты уже причинил мне боль. Ты пытался… — Не имеет значения, что я сделал тебе больно, — сказал он, — Ведь ты принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что захочу. Но я не хочу, чтобы другие люди дотрагивались до тебя, обладали тобой или причиняли боль. Я хочу, чтобы ты была рядом, восхищалась мной и видела, что я сделал, чего достиг. Ведь это любовь, не так ли? — Нет, — сказала Клэри мягким и печальным голосом. — Это не так. — Она шагнула на встречу к нему и ее нога ударилась об невидимый круг из рун. Она не могла идти дальше. — Если ты любишь кого-то, ты хочешь чтобы он любил тебя тоже.

   — Почему? — прошептала она. — Почему я? — Потому что я люблю тебя. — сказал Себастьян. Он испытывал дискомфорт. Напряженный и сосредоточенный, как будто он пытался достать что-то, к чему не мог прикоснуться. — Я не хочу сделать тебе больно.. — Ты не… Ты уже причинил мне боль. Ты пытался… — Не имеет значения, что я сделал тебе больно, — сказал он, — Ведь ты принадлежишь мне. Я могу делать с тобой все, что захочу. Но я не хочу, чтобы другие люди дотрагивались до тебя, обладали тобой или причиняли боль. Я хочу, чтобы ты была рядом, восхищалась мной и видела, что я сделал, чего достиг. Ведь это любовь, не так ли? — Нет, — сказала Клэри мягким и печальным голосом. — Это не так. — Она шагнула на встречу к нему и ее нога ударилась об невидимый круг из рун. Она не могла идти дальше. — Если ты любишь кого-то, ты хочешь чтобы он любил тебя тоже.
10. «

    Как можно быть таким уверенным, что это любовь, если они только-только начали встречаться. «Разве ты не видишь? – ответил тогда Валентин. – В ней больше Ангельского, чем во всех остальных вместе взятых. В ней есть величие. Она сияет как сам Разиэль».

    Как можно быть таким уверенным, что это любовь, если они только-только начали встречаться. «Разве ты не видишь? – ответил тогда Валентин. – В ней больше Ангельского, чем во всех остальных вместе взятых. В ней есть величие. Она сияет как сам Разиэль».
11. «

    Быть хорошим и быть добрым — это не одно и то же. И нет ничего более жестокого, чем добродетель.

    Быть хорошим и быть добрым — это не одно и то же. И нет ничего более жестокого, чем добродетель.

    — Аматис · книга
12. «

    — Если мама и Люк придут сюда, пока я буду спать, то разбуди меня, — сказала Клэри. — Ох, тебя разбудят, — сонно сказал Джейс. — Твоя мама подумает, что я пытаюсь воспользоваться тобой и будет бегать за мной по комнате с кочергой из камина.

    — Если мама и Люк придут сюда, пока я буду спать, то разбуди меня, — сказала Клэри. — Ох, тебя разбудят, — сонно сказал Джейс. — Твоя мама подумает, что я пытаюсь воспользоваться тобой и будет бегать за мной по комнате с кочергой из камина.

    — Клэри Фрэй · книга
13. «

    Существовали руны траура, но их применяли для того, чтобы почитать мертвых. Точно так же существовали обручальные руны, которые подобно свадебным кольцам символизировали узы любви. Нельзя с помощью руны влюбить в себя кого-либо, как и невозможно унять с ее помощью чье-либо горе. Так много магии и нет ничего, что могло бы излечить разбитое сердце.

    Существовали руны траура, но их применяли для того, чтобы почитать мертвых. Точно так же существовали обручальные руны, которые подобно свадебным кольцам символизировали узы любви. Нельзя с помощью руны влюбить в себя кого-либо, как и невозможно унять с ее помощью чье-либо горе. Так много магии и нет ничего, что могло бы излечить разбитое сердце.

    — Кларисса Фрей · книга
14. «

    Все мы падшие.

    Все мы падшие.

    — Магнус Бейн · книга
15. «

    Королева лениво размышляла, думал ли он о двоих из них так же, как она: влюбленные, которые, даже обнявшись, держали нож у спины друг друга, готовые нанести удар и предать.

    Королева лениво размышляла, думал ли он о двоих из них так же, как она: влюбленные, которые, даже обнявшись, держали нож у спины друг друга, готовые нанести удар и предать.

    — Королева Фей · книга
16. «

    Остры стрелы разбитого сердца.

    Остры стрелы разбитого сердца.

    — Королева Летнего Двора · книга
17. «

    — Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части. — То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени. — Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

    — Это удивляет меня иногда, — сказал он. — Мой отец — я имею в виду, Валентин — любил музыку. Он научил меня играть. Бах, Шопен, Равель. И я помню, как однажды спросил, почему все эти композиторы были примитивными. Среди них не было ни одного Сумеречного охотника. Он сказал, что в душе примитивных есть искра творчества, а в душе охотников — искра войны. Обе этих искры не могут уживаться в одном теле, это все равно, что разделить пламя на две части. — То есть ты думаешь, что Сумеречный охотник во мне… вытесняет художника? — спросила Клэри. — Но моя мать рисовала… то есть, рисует. — Она подавила боль от того, что на секунду подумала о Джослин в прошедшем времени. — Валентин говорил, что Небеса дали людям артистизм и способность творить, — продолжил Джейс. — Это то, ради чего их стоит защищать. Я не знаю, была ли хоть доля правды во всем этом, — добавил он. — Но если в людях и есть искра, то в тебе она сияет очень ярко. Ты можешь сражаться и рисовать. И ты будешь делать это.

    — Джейс Вейланд · книга
18. «

    Erchomai. Я иду. А сейчас единственное слово: Veni. Я пришел.

    Erchomai. Я иду. А сейчас единственное слово: Veni. Я пришел.
19. «

    — Ты — моя, — добавил он, с явным усилием контролируя свой голос. — Ты всегда была моей. Когда ты родилась, ты была моей, моей сестрой, хотя ты меня и не знала. Есть связи, которые ничто не может стереть.

    — Ты — моя, — добавил он, с явным усилием контролируя свой голос. — Ты всегда была моей. Когда ты родилась, ты была моей, моей сестрой, хотя ты меня и не знала. Есть связи, которые ничто не может стереть.

    — Себастьян Моргенштерн · книга
20. «

    — Тем не менее, я вырос рядом с тобой, — заявил Джейс. — В конце концов, — согласился Алек. — Как мох или кожное заболевание. — Ты любишь меня.

    — Тем не менее, я вырос рядом с тобой, — заявил Джейс. — В конце концов, — согласился Алек. — Как мох или кожное заболевание. — Ты любишь меня.

    — Алек Лайтвуд · книга