57 фраз из книги «Ким Лиггетт. Год благодати», которые запомнились

57 цитат из книги «Ким Лиггетт. Год благодати» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я умею изображать всякие чувства: от огорчения до безразличия – но я никогда не думала, что придется приклеивать к своему лицу выражение счастья.

   Я умею изображать всякие чувства: от огорчения до безразличия – но я никогда не думала, что придется приклеивать к своему лицу выражение счастья.

   — Тирни Джеймс · книга
2. «

   Я не имею ничего против твоих снов, но мне самому будешь сниться только ты.

   Я не имею ничего против твоих снов, но мне самому будешь сниться только ты.

   — Майкл Уэлк · книга
3. «

   Здесь единственные боги – это мы.

   Здесь единственные боги – это мы.

   — Кирстен · книга
4. «

   – В округе Гарнер считается, что нет ничего более опасного, чем женщина, которая говорит то, что думает. Хуже только женщина, которая делает что-то во вред мужчине. Именно это произошло с Евой, поэтому-то нас и изгнали из рая. Мы опасные создания, полные дьявольских замыслов. Если дать нам возможность, мы используем свое волшебство, чтобы ввести мужчин во грех, чтобы посеять зло. Поэтому они отправляют нас сюда. – Чтобы вы избавились от своего волшебства. – Нет. Чтобы сломить нас.

   – В округе Гарнер считается, что нет ничего более опасного, чем женщина, которая говорит то, что думает. Хуже только женщина, которая делает что-то во вред мужчине. Именно это произошло с Евой, поэтому-то нас и изгнали из рая. Мы опасные создания, полные дьявольских замыслов. Если дать нам возможность, мы используем свое волшебство, чтобы ввести мужчин во грех, чтобы посеять зло. Поэтому они отправляют нас сюда. – Чтобы вы избавились от своего волшебства. – Нет. Чтобы сломить нас.

   — Тирни Джеймс · книга
5. «

   Не верь никому. Даже самой себе.

   Не верь никому. Даже самой себе.
6. «

   Волшебство существует. Оно не такое, как о нем думают, но, если ты готова открыть глаза, открыть сердце, оно окружит тебя, ведь оно живет в тебе и только и ждет, чтобы его постигли.

   Волшебство существует. Оно не такое, как о нем думают, но, если ты готова открыть глаза, открыть сердце, оно окружит тебя, ведь оно живет в тебе и только и ждет, чтобы его постигли.

   — Тирни Джеймс · книга
7. «

   Наши взгляды встречаются. Обуревающая нас страсть так сильна, что мне кажется, мы могли бы сжечь всю землю.

   Наши взгляды встречаются. Обуревающая нас страсть так сильна, что мне кажется, мы могли бы сжечь всю землю.

   — Тирни Джеймс · книга
8. «

   Невзирая на все, что здесь происходило, каждая из вас проявила хотя бы немного внутренней силы, милосердия и теплоты. Представьте же, каким светлым стал бы наш мир, если бы эти качества сияли в нас всегда. И мне хочется увидеть этот мир. Хотя бы то время, которое мне отпущено, которое у меня еще есть. Мой отец всегда говорил, что человек состоит из того, что выбирает сам, что решает день за днем, всю свою жизнь, когда никто не видит, как он или она принимает этот выбор. Именно эти решения делают нас людьми. Кем же вы хотите быть?

   Невзирая на все, что здесь происходило, каждая из вас проявила хотя бы немного внутренней силы, милосердия и теплоты. Представьте же, каким светлым стал бы наш мир, если бы эти качества сияли в нас всегда. И мне хочется увидеть этот мир. Хотя бы то время, которое мне отпущено, которое у меня еще есть. Мой отец всегда говорил, что человек состоит из того, что выбирает сам, что решает день за днем, всю свою жизнь, когда никто не видит, как он или она принимает этот выбор. Именно эти решения делают нас людьми. Кем же вы хотите быть?

   — Тирни Джеймс · книга
9. «

   Пускай меня изгонят, пускай высекут до полусмерти – лишь бы больше не приходилось молчать.

   Пускай меня изгонят, пускай высекут до полусмерти – лишь бы больше не приходилось молчать.

   — Тирни Джеймс · книга
10. «

    Я хочу сказать... кто из нас хотя бы раз в жизни не хотел почувствовать себя сильной? Не мечтал в кои-то веки почувствовать себя хозяйкой своей судьбы? Кем бы мы были без этого? Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора — и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир — и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

    Я хочу сказать... кто из нас хотя бы раз в жизни не хотел почувствовать себя сильной? Не мечтал в кои-то веки почувствовать себя хозяйкой своей судьбы? Кем бы мы были без этого? Мы причиняем друг другу зло потому, что только так нам дозволено проявлять злость. Отберите у человека право выбора — и вот уже огонь разгорается у него внутри. Иногда мне кажется, что мы могли бы спалить весь мир — и нашей любовью, и нашей яростью, и всем, что лежит где-то посередине.

    — Тирни Джеймс · книга
11. «

    Наши предки приплыли сюда из разных стран, и их языки были столь многочисленны и несхожи, что единственным способом, которым они могли общаться между собой, был язык цветов. Только на этом языке они могли говорить друг другу: прости, удачи, я тебе доверяю, я тебя люблю и даже чтоб ты сдох. Почти для каждой мысли или чувства есть свой особый цветок.

    Наши предки приплыли сюда из разных стран, и их языки были столь многочисленны и несхожи, что единственным способом, которым они могли общаться между собой, был язык цветов. Только на этом языке они могли говорить друг другу: прости, удачи, я тебе доверяю, я тебя люблю и даже чтоб ты сдох. Почти для каждой мысли или чувства есть свой особый цветок.
12. «

    Мои щеки обдает жар. Раньше я подозревала, что все дело в пробуждающемся во мне волшебстве, теперь же поняла, что это такое на самом деле. Это ярость.

    Мои щеки обдает жар. Раньше я подозревала, что все дело в пробуждающемся во мне волшебстве, теперь же поняла, что это такое на самом деле. Это ярость.

    — Тирни Джеймс · книга
13. «

    Возможно, когда мы наконец вернемся домой, кто-то из нас попытается вспомнить, что на самом деле произошло в год благодати… но Бог рассудит, что нам лучше все забыть.

    Возможно, когда мы наконец вернемся домой, кто-то из нас попытается вспомнить, что на самом деле произошло в год благодати… но Бог рассудит, что нам лучше все забыть.

    — Тирни Джеймс · книга
14. «

    Всех нас гложет страх перед старостью и страх не родить мужьям сыновей. Страхи, о которых женщины не говорят вслух. Я видела, как из их тел наружу просачиваются боль и злость, заставляющие накидываться на таких же, как они сами. Видела, как они завидуют собственным дочерям. Как завидуют ветру, который свободен. Я думаю, если нас разрезать, внутри окажется бесконечный лабиринт со множеством поворотов, перегороженных плотинами и заканчивающихся тупиками. Сердце, внутри которого стоят такие высокие стены, не может биться свободно. Но сейчас, в окружении матушки и сестер, я понимаю, что мы представляем собой нечто куда большее… даже в наших маленьких жестах скрыт целый мир.

    Всех нас гложет страх перед старостью и страх не родить мужьям сыновей. Страхи, о которых женщины не говорят вслух. Я видела, как из их тел наружу просачиваются боль и злость, заставляющие накидываться на таких же, как они сами. Видела, как они завидуют собственным дочерям. Как завидуют ветру, который свободен. Я думаю, если нас разрезать, внутри окажется бесконечный лабиринт со множеством поворотов, перегороженных плотинами и заканчивающихся тупиками. Сердце, внутри которого стоят такие высокие стены, не может биться свободно. Но сейчас, в окружении матушки и сестер, я понимаю, что мы представляем собой нечто куда большее… даже в наших маленьких жестах скрыт целый мир.

    — Тирни Джеймс · книга
15. «

    Когда я была маленькой, каждая моя мысль ясно отображалась у меня на лице. Позже я научилась скрывать свои думы за милой улыбкой, но иногда, глядя на себя в зеркало, я вижу, какой ужас горит в моих глазах. И чем ближе я подходила к началу года благодати, тем жарче полыхал этот огонь. Порой мне кажется, что глаза мои так в нем и сгорят.

    Когда я была маленькой, каждая моя мысль ясно отображалась у меня на лице. Позже я научилась скрывать свои думы за милой улыбкой, но иногда, глядя на себя в зеркало, я вижу, какой ужас горит в моих глазах. И чем ближе я подходила к началу года благодати, тем жарче полыхал этот огонь. Порой мне кажется, что глаза мои так в нем и сгорят.

    — Тирни Джеймс · книга
16. «

    Год благодати меняет людей, я видела это своими глазами. После него женщины обретают умение притворяться.

    Год благодати меняет людей, я видела это своими глазами. После него женщины обретают умение притворяться.

    — Тирни Джеймс · книга
17. «

    Раньше я думала, что это и есть мое волшебство – дар видеть то, чего не видят другие, то, в чем они не хотят признаться даже самим себе. Но на самом деле, чтобы увидеть, достаточно просто открыть глаза. Мои же глаза всегда широко открыты.

    Раньше я думала, что это и есть мое волшебство – дар видеть то, чего не видят другие, то, в чем они не хотят признаться даже самим себе. Но на самом деле, чтобы увидеть, достаточно просто открыть глаза. Мои же глаза всегда широко открыты.

    — Тирни Джеймс · книга
18. «

    В этом месте мы все – и те, у кого есть покрывала, и те, у кого их нет, и грешные, и святые – равны перед лицом смерти.

    В этом месте мы все – и те, у кого есть покрывала, и те, у кого их нет, и грешные, и святые – равны перед лицом смерти.

    — Тирни Джеймс · книга
19. «

    Когда на востоке встает окутанное дымкой солнце, мы сидим на краю плато и заплетаем друг другу волосы, кое-как приводим в порядок нашу одежду и натираем травой исцарапанные ботинки. И не страшно, что мужчины ничего этого не заметят, мы делаем это не ради них, а ради себя… ради женщин округа и женщин предместья, ради молодых и старых, ради жен и работниц. Увидев, какими мы возвращаемся домой, они поймут, что нужно ждать перемен.

    Когда на востоке встает окутанное дымкой солнце, мы сидим на краю плато и заплетаем друг другу волосы, кое-как приводим в порядок нашу одежду и натираем травой исцарапанные ботинки. И не страшно, что мужчины ничего этого не заметят, мы делаем это не ради них, а ради себя… ради женщин округа и женщин предместья, ради молодых и старых, ради жен и работниц. Увидев, какими мы возвращаемся домой, они поймут, что нужно ждать перемен.

    — Тирни Джеймс · книга
20. «

    Кирстен – это ядовитый цветок белладонны, распускающийся у меня на глазах.

    Кирстен – это ядовитый цветок белладонны, распускающийся у меня на глазах.

    — Тирни Джеймс · книга