22 цитаты из книги «Кнут Гамсун. Последняя отрада» для статуса

22 цитаты из книги «Кнут Гамсун. Последняя отрада» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Какое удовлетворение чувствуешь от сознания, что у тебя в кармане деньги, когда приходится ночевать под открытым небом.

   Какое удовлетворение чувствуешь от сознания, что у тебя в кармане деньги, когда приходится ночевать под открытым небом.
2. «

   Моя свобода была так велика, я мог делать что угодно, и я мог думать, о чем хотел, я был один, словно медведь в лесах. Но даже в самой чаще лесной ни один человек не может громко произнести слова, не осмотревшись по сторонам, — лучше идти и молчать.

   Моя свобода была так велика, я мог делать что угодно, и я мог думать, о чем хотел, я был один, словно медведь в лесах. Но даже в самой чаще лесной ни один человек не может громко произнести слова, не осмотревшись по сторонам, — лучше идти и молчать.
3. «

   Я ухожу как можно дальше, туда, где меня никому не найти, — и только тогда я чувствую себя в безопасности. Ни единого звука не доносится из усадеб, никого не видно, я вижу только узенькую тропинку, протоптанную козами, по краям ее зеленеет травка, и тропинка необыкновенно хорошенькая. И кажется, будто эта протоптанная полоска земли заснула в лесу, и она такая узенькая и одинокая.

   Я ухожу как можно дальше, туда, где меня никому не найти, — и только тогда я чувствую себя в безопасности. Ни единого звука не доносится из усадеб, никого не видно, я вижу только узенькую тропинку, протоптанную козами, по краям ее зеленеет травка, и тропинка необыкновенно хорошенькая. И кажется, будто эта протоптанная полоска земли заснула в лесу, и она такая узенькая и одинокая.
4. «

   В молчании есть нечто царственное.

   В молчании есть нечто царственное.
5. «

   Вечность — это просто время, которое не имеет еще формы, совсем еще не имеет никакой формы.

   Вечность — это просто время, которое не имеет еще формы, совсем еще не имеет никакой формы.
6. «

   Бог — это первоисточник всего, а люди воистину не более пылинок или песчинок во вселенной.

   Бог — это первоисточник всего, а люди воистину не более пылинок или песчинок во вселенной.
7. «

   Горевать? Это женское дело. Жизнь дана нам во временное пользование, и я с благодарностью принимаю этот дар. Бывали времена, когда у меня водилось золото, серебро, медь, железо и другие металлы, и было очень забавно жить на свете, гораздо забавнее, чем в уединении вечности; но забава не может продолжаться без конца. Я не знаю никого, кого не постигла бы такая печальная участь, как меня, и в то же время я не знаю никого, кто хотел бы примириться с этим. О, как эти люди катятся по наклонной плоскости! Но сами они в это время говорят: «Посмотрика, как я лезу вверх!» И после первого же юбилея они покидают жизнь и начинают прозябать. После того, как человеку минет пятьдесят лет, он вступает в семидесятые годы. И оказывается, что железо не раскалено больше и что его вовсе и не было… Но, Господи, Боже ты мой, глупость упорно продолжает утверждать, что железо было, и она даже воображает, что оно раскалено. Посмотрите-ка на железо! — говорит глупость, — посмотрите, ведь оно раскалено докрасна! Будто есть смысл в том, чтобы отгонять смерть еще в течение двадцати лет от человека, который уже начал понемногу умирать! Я этого не понимаю; но ты, вероятно, понимаешь это в своей беззаботной посредственности и во всеоружии своих школьных познаний. Однорукий человек может все-таки ходить, а одноногий может еще лежать.

   Горевать? Это женское дело. Жизнь дана нам во временное пользование, и я с благодарностью принимаю этот дар. Бывали времена, когда у меня водилось золото, серебро, медь, железо и другие металлы, и было очень забавно жить на свете, гораздо забавнее, чем в уединении вечности; но забава не может продолжаться без конца. Я не знаю никого, кого не постигла бы такая печальная участь, как меня, и в то же время я не знаю никого, кто хотел бы примириться с этим. О, как эти люди катятся по наклонной плоскости! Но сами они в это время говорят: «Посмотрика, как я лезу вверх!» И после первого же юбилея они покидают жизнь и начинают прозябать. После того, как человеку минет пятьдесят лет, он вступает в семидесятые годы. И оказывается, что железо не раскалено больше и что его вовсе и не было… Но, Господи, Боже ты мой, глупость упорно продолжает утверждать, что железо было, и она даже воображает, что оно раскалено. Посмотрите-ка на железо! — говорит глупость, — посмотрите, ведь оно раскалено докрасна! Будто есть смысл в том, чтобы отгонять смерть еще в течение двадцати лет от человека, который уже начал понемногу умирать! Я этого не понимаю; но ты, вероятно, понимаешь это в своей беззаботной посредственности и во всеоружии своих школьных познаний. Однорукий человек может все-таки ходить, а одноногий может еще лежать.
8. «

   Когда какая-нибудь дама находит, что тот или иной мужчина — настоящий мужчина, то в этом есть всегда нечто заразительное, в других дамах разгорается любопытство, и они высовывают свои носики: в самом деле, неужели он такой? И через несколько дней все они, как один человек, твердят: «О, да, вот это настоящий мужчина!»

   Когда какая-нибудь дама находит, что тот или иной мужчина — настоящий мужчина, то в этом есть всегда нечто заразительное, в других дамах разгорается любопытство, и они высовывают свои носики: в самом деле, неужели он такой? И через несколько дней все они, как один человек, твердят: «О, да, вот это настоящий мужчина!»
9. «

   Жизнь прекрасна, но жизнь сурова.

   Жизнь прекрасна, но жизнь сурова.
10. «

    Я ушел в леса. И вовсе не из чувства обиды на что-нибудь и не потому, что людская злоба причинила мне особую боль; но раз леса не идут ко мне, то я иду к ним. Вот и все.

    Я ушел в леса. И вовсе не из чувства обиды на что-нибудь и не потому, что людская злоба причинила мне особую боль; но раз леса не идут ко мне, то я иду к ним. Вот и все.
11. «

    Ночью можно увидать многое.

    Ночью можно увидать многое.
12. «

    Она сказала мне, что ей двадцать семь лет и что ей все опротивело и надоело, а больше всего ее учительство. Но почему же она обрекла себя на такую жизнь? — О, просто из моды! — ответила она.

    Она сказала мне, что ей двадцать семь лет и что ей все опротивело и надоело, а больше всего ее учительство. Но почему же она обрекла себя на такую жизнь? — О, просто из моды! — ответила она.
13. «

    Пороки идут своим чередом, все кругом, как и добродетель, ничего не ново, все возвращается и повторяется.

    Пороки идут своим чередом, все кругом, как и добродетель, ничего не ново, все возвращается и повторяется.
14. «

    Я самым добросовестным образом сговаривался с самим собой и дал обет никогда больше заниматься людьми.

    Я самым добросовестным образом сговаривался с самим собой и дал обет никогда больше заниматься людьми.
15. «

    Страна, которая существует только милостью соседей, не может служить примером ни для какой другой страны на свете.

    Страна, которая существует только милостью соседей, не может служить примером ни для какой другой страны на свете.

    — адъюнкт Хёй · книга
16. «

    Да… опыт меня умудрил… Я прежде шагал так свободно, широко - Теперь тяжело я ступаю, нет сил… Но сердце… ах, сердце так хочет вперед! И гонит огонь, но объемлет уж лед! Давно уж я сладость покоя забыл… Под вечер, тяжелому вздоху предтеча, Спустился холодный туман.

    Да… опыт меня умудрил… Я прежде шагал так свободно, широко - Теперь тяжело я ступаю, нет сил… Но сердце… ах, сердце так хочет вперед! И гонит огонь, но объемлет уж лед! Давно уж я сладость покоя забыл… Под вечер, тяжелому вздоху предтеча, Спустился холодный туман.
17. «

    Наступает день, когда молчание становится невыносимым, язык как бы пробуждается, начинает потягиваться, и вдруг рот раскрывается и из него вырываются какие-нибудь бессмысленные, идиотские слова...

    Наступает день, когда молчание становится невыносимым, язык как бы пробуждается, начинает потягиваться, и вдруг рот раскрывается и из него вырываются какие-нибудь бессмысленные, идиотские слова...
18. «

    Все растет, даже малое, — если только это малое не родилось для того, чтобы вести существование лилипута. Ребенок легко учится от других детей, но примером для него должен служить взрослый. Ведь ребенок когда-нибудь сам станет взрослым и что было бы, если бы примером ему всегда служил ребенок или прирожденный пигмей?

    Все растет, даже малое, — если только это малое не родилось для того, чтобы вести существование лилипута. Ребенок легко учится от других детей, но примером для него должен служить взрослый. Ведь ребенок когда-нибудь сам станет взрослым и что было бы, если бы примером ему всегда служил ребенок или прирожденный пигмей?

    — адъюнкт Хёй · книга
19. «

    Позади меня стоит молодежь, которую глупость и пошлость презирают до бесстыдства, до варварства, только за то, что она молода.

    Позади меня стоит молодежь, которую глупость и пошлость презирают до бесстыдства, до варварства, только за то, что она молода.
20. «

    Вот день и прошел. И прошел он тихо и спокойно, у меня не было никаких неприятностей. В этом царстве великой тишины я живу один, других людей нет; это сознание возвышает меня в моих собственных глазах и делает меня значительным, как бы ближним самого Бога.

    Вот день и прошел. И прошел он тихо и спокойно, у меня не было никаких неприятностей. В этом царстве великой тишины я живу один, других людей нет; это сознание возвышает меня в моих собственных глазах и делает меня значительным, как бы ближним самого Бога.