— Поверь мне, Теренс, тебе не надо иметь со мной ничего общего, ты не знаешь, в каком я состоянии. Он покачал головой. — С тобой все в порядке, — сказал он. — В тебе нет ничего такого, с чем бы не справилась пара стаканов.
— Да, я не богата, но я не тупая, знаешь, это не одно и то же. — Я никогда не думал, что ты тупая, — сказал Джаспер Блэк. — Я думаю, ты очень настоящая. Что? Над чем ты смеешься? — Разные люди называли меня по-разному, но никто еще не называл меня настоящей. Видимо, они считали, что это само собой разумеется.
— Как ты себя чувствуешь? — Ужасно, — сказала Петра. — Я все время без сил. — Да уж, придется тебе привыкнуть. Когда у тебя будет младенец, беременность покажется тебе счастливыми денечками. — Вот спасибо, — сказала Петра. — Очень обнадеживающе. — Извини. Не слушай меня. Честно. Дело того стоит.
…Из человека никогда нельзя выжать всю гордость до последней капли. Это как зубная паста. Можно выдавливать тюбик изо всех сил, но там всегда остается хоть чуть-чуть пасты…
Мы поженились через три месяца и три дня после первого свидания. Вышло как-то смазанно. Помню, как стоял у алтаря и говорил «да». Помню, как поцеловал невесту. А потом повернулся и посмотрел на всех, кто был в церкви. И тогда я понял, что зашел слишком далеко.
Дорогой Усама, тебя разыскивают живого или мертвого, чтобы прекратился террор. Не знаю, что и сказать на это, то есть рок-н-ролл ведь не прекратился, когда Элвис умер на унитазе, наоборот, разошелся еще хуже.
— Я думаю, что ты самая оригинальная женщина из тех, кого я знаю. — Ты меня не знаешь, балда. — Мы же переспали, — сказал он. — Это ничего не значит. — Ты действительно так считаешь? — сказал Джаспер Блэк. — Не-а. Джаспер Блэк опустил глаза на мои пакеты. — Значит, мы все-таки немножко друг друга знаем. И я думаю, что ты очень оригинальная женщина.
Мы с минуту пили и больше ничего. Мы не смотрели друг на друга, а смотрели на стаканы друг друга, как будто это была невидаль какая-то. Как это бывает между людьми, если они знакомы меньше двадцати пяти минут или больше двадцати пяти лет.
— …Ты сильная, потому что знаешь, чего хочешь. — Разве у тебя нет того, что ты хочешь? Шикарная работа в газете, «Астен-мартин». Для большинства людей, по-моему, этого было бы вполне достаточно. — Я думал, что мне это нужно, — сказал Джаспер Блэк. — Но ты заставляешь меня думать, что я хочу чего-то другого. Простого. Рыбных котлет. Ты меня изводишь.
Снаружи Лондон кажется богатым, но в большинстве своем мы здесь очень бедные. <…> Лондон — это улыбающийся лгун, у него очень красивые передние зубы, но изо рта у него воняет, потому что задние зубы сгнили.