20 фраз из книги «Лэйни Тейлор. Мечтатель Стрэндж», которые запомнились

Собрали 20 цитат из книги «Лэйни Тейлор. Мечтатель Стрэндж» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Так они и жили. Смеясь над мрачными моментами. Чем те мрачнее, тем больше нужно смеяться. С вызовом, неповиновением, истерией – как только возможно.

   Так они и жили. Смеясь над мрачными моментами. Чем те мрачнее, тем больше нужно смеяться. С вызовом, неповиновением, истерией – как только возможно.
2. «

   Я не сон. Я – кошмар.

   Я не сон. Я – кошмар.

   — Сарай · книга
3. «

   Какой смысл в старости, если не можешь смущать молодых?

   Какой смысл в старости, если не можешь смущать молодых?

   — мастер Гирроккин · книга
4. «

   Думаешь, хорошие люди не могут ненавидеть? Думаешь, хорошие люди не убивают? Хорошие люди делают то же, что и плохие. Просто они называют это правосудием.

   Думаешь, хорошие люди не могут ненавидеть? Думаешь, хорошие люди не убивают? Хорошие люди делают то же, что и плохие. Просто они называют это правосудием.

   — Сарай · книга
5. «

   Никто из нас не рождался, чтобы стать сиротой.

   Никто из нас не рождался, чтобы стать сиротой.

   — Лазло Стрэндж · книга
6. «

   Морщинки должны появляться от прищуренных взглядов на горизонт, а не от чтения при тусклом свете.

   Морщинки должны появляться от прищуренных взглядов на горизонт, а не от чтения при тусклом свете.

   — мастер Гирроккин · книга
7. «

   – Это всего лишь книги, – сказал он себе. – Всего лишь бумага и чернила. Бумага, чернила и годы. Бумага, чернила, годы и его мечта.

   – Это всего лишь книги, – сказал он себе. – Всего лишь бумага и чернила. Бумага, чернила и годы. Бумага, чернила, годы и его мечта.
8. «

   – Какой смысл в старости, если не можешь докучать молодежи своими огромными запасами мудрости? – А какой смысл в молодости, если не можешь игнорировать все советы?

   – Какой смысл в старости, если не можешь докучать молодежи своими огромными запасами мудрости? – А какой смысл в молодости, если не можешь игнорировать все советы?

   — мастер Гирроккин · книга
9. «

   – Не смотри на меня так. – Как? – Будто я прекрасная книга, которую ты собираешься открыть и поглотить своими жадными безумными глазами.

   – Не смотри на меня так. – Как? – Будто я прекрасная книга, которую ты собираешься открыть и поглотить своими жадными безумными глазами.

   — Руза · книга
10. «

    Беспокоиться никогда не рано. Беспокойство побуждает к действиям.

    Беспокоиться никогда не рано. Беспокойство побуждает к действиям.

    — Минья · книга
11. «

    Она знала народ Плача лучше, чем кого-либо, включая их лидеров и жриц. Они – ее темные творения. Они – ее ночи. Рано или поздно они все умрут и будут уповать на милость Миньи, но пока они живы – значение имела лишь милость Сарай.

    Она знала народ Плача лучше, чем кого-либо, включая их лидеров и жриц. Они – ее темные творения. Они – ее ночи. Рано или поздно они все умрут и будут уповать на милость Миньи, но пока они живы – значение имела лишь милость Сарай.
12. «

    Они облачили свою тоску в цинизм, что сравнимо с тем, как тьму облачают в смех – для самосохранения, только более уродливого. Тем самым дети ожесточили себя, приняв решение отвечать на ненависть ненавистью.

    Они облачили свою тоску в цинизм, что сравнимо с тем, как тьму облачают в смех – для самосохранения, только более уродливого. Тем самым дети ожесточили себя, приняв решение отвечать на ненависть ненавистью.
13. «

    Минью можно было охарактеризовать по-разному: извращенная, капризная, самая упрямая из них. Она как дикое животное – то тихое, то рычащее, всегда немытое и с поразительной нехваткой сопереживания, присущей убийцам и маленьким детям. Все попытки воспитать ее встречали твердую непокорность. У нее был иммунитет к восхвалениям, доводам и стыду, что означало, что ее нельзя обольстить или убедить, а еще она была хитрой, из-за чего ее оказалось трудно обмануть. Минья была неуправляема, безукоризненно эгоистична, обидчива и коварна. Но какой она уж точно никогда не была, так это услужливой.

    Минью можно было охарактеризовать по-разному: извращенная, капризная, самая упрямая из них. Она как дикое животное – то тихое, то рычащее, всегда немытое и с поразительной нехваткой сопереживания, присущей убийцам и маленьким детям. Все попытки воспитать ее встречали твердую непокорность. У нее был иммунитет к восхвалениям, доводам и стыду, что означало, что ее нельзя обольстить или убедить, а еще она была хитрой, из-за чего ее оказалось трудно обмануть. Минья была неуправляема, безукоризненно эгоистична, обидчива и коварна. Но какой она уж точно никогда не была, так это услужливой.
14. «

    Стоит поставить что-то под запрет – и человек возжаждет этого как спасения своей души, особенно когда это «что-то» – источник невообразимого богатства.

    Стоит поставить что-то под запрет – и человек возжаждет этого как спасения своей души, особенно когда это «что-то» – источник невообразимого богатства.
15. «

    Любой, кто смотрел на него, думал: «Это великий и добрый человек». Мало кто может похвастаться обоими качествами одновременно.

    Любой, кто смотрел на него, думал: «Это великий и добрый человек». Мало кто может похвастаться обоими качествами одновременно.
16. «

    Божественность, в силу своего великого могущества, должна быть как красивой, так и ужасной.

    Божественность, в силу своего великого могущества, должна быть как красивой, так и ужасной.

    — Эрил-Фейн · книга
17. «

    Если воспитание в аббатстве что-то ему и внушило, так это глубокое чувство собственной ничтожности.

    Если воспитание в аббатстве что-то ему и внушило, так это глубокое чувство собственной ничтожности.
18. «

    Он был околдован, и он был на ее стороне. Когда дело касалось Сарай, даже кошмары казались волшебством.

    Он был околдован, и он был на ее стороне. Когда дело касалось Сарай, даже кошмары казались волшебством.
19. «

    Руби была жаром и нестабильностью, страстью – но не жестокостью. Она хотела целовать, а не убивать.

    Руби была жаром и нестабильностью, страстью – но не жестокостью. Она хотела целовать, а не убивать.
20. «

    «Отмщение» нужно произносить сквозь стиснутые зубы, брызгая слюной, когда струны души настолько опутаны жаждой мести, что уже не могут ее отпустить, даже при желании. Если ее жаждут – действительно жаждут, – то говорят это слово так, словно оно бьющееся сердце, сжатое в кулаке, и по руке течет кровь, капая с локтя, но отпустить его невозможно.

    «Отмщение» нужно произносить сквозь стиснутые зубы, брызгая слюной, когда струны души настолько опутаны жаждой мести, что уже не могут ее отпустить, даже при желании. Если ее жаждут – действительно жаждут, – то говорят это слово так, словно оно бьющееся сердце, сжатое в кулаке, и по руке течет кровь, капая с локтя, но отпустить его невозможно.