139 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына» — коротко и по делу

Ниже 139 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Жгучее равнодушие.

   Жгучее равнодушие.
2. «

   Читалось и писалось лучше всего тогда, когда от простой работы уставало тело.

   Читалось и писалось лучше всего тогда, когда от простой работы уставало тело.
3. «

   Повод для тягучих, вековечных размышлений о спра­ведливости и несправедливости, добре и зле, вечности и суетности был. Рассуждать на эти темы можно было толь­ко про себя — настолько они приелись всем своей обы­денностью и неразрешимостью. Пожалуй, только сильно подвыпивший русский человек мог бы рискнуть затеять диспут по этим поводам с неизбежным выводом: «Судь­ба — индейка, жизнь — копейка...» или же, распираемый эрудицией, воскликнуть: «Нет правды на земле!». Да, нет правды на земле, но есть жизнь, которая смирного по земле ведет, а упрямого тащит. В потоке жизни можно плыть только по течению.

   Повод для тягучих, вековечных размышлений о спра­ведливости и несправедливости, добре и зле, вечности и суетности был. Рассуждать на эти темы можно было толь­ко про себя — настолько они приелись всем своей обы­денностью и неразрешимостью. Пожалуй, только сильно подвыпивший русский человек мог бы рискнуть затеять диспут по этим поводам с неизбежным выводом: «Судь­ба — индейка, жизнь — копейка...» или же, распираемый эрудицией, воскликнуть: «Нет правды на земле!». Да, нет правды на земле, но есть жизнь, которая смирного по земле ведет, а упрямого тащит. В потоке жизни можно плыть только по течению.
4. «

   Идиот так же неисчерпаем, как и гений. Только зачем его исчерпывать?

   Идиот так же неисчерпаем, как и гений. Только зачем его исчерпывать?
5. «

   Если нет мыслей, значит, они не нужны. Этим мысли отличаются от денег.

   Если нет мыслей, значит, они не нужны. Этим мысли отличаются от денег.
6. «

   Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.

   Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.
7. «

   Простим любую глупость, лишь бы человек не умничал.

   Простим любую глупость, лишь бы человек не умничал.
8. «

   Нам всегда достанет сил перенести чужое несчастье.

   Нам всегда достанет сил перенести чужое несчастье.
9. «

   Если биографии нет, ее придумывают.

   Если биографии нет, ее придумывают.
10. «

    Стоит ли радоваться наступающему дню? Ведь он унесет еще 24 часа из твоей жизни.

    Стоит ли радоваться наступающему дню? Ведь он унесет еще 24 часа из твоей жизни.
11. «

    Девиз американского телевидения: «Войну — в каждый дом!».

    Девиз американского телевидения: «Войну — в каждый дом!».
12. «

    Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.

    Будущего не боится только тот, кто не ведает прошлого.
13. «

    Преимущество диктатуры перед демократией очевидно каждому — лучше иметь дело с одним жуликом, чем со многими.

    Преимущество диктатуры перед демократией очевидно каждому — лучше иметь дело с одним жуликом, чем со многими.
14. «

    Врут сквозь слезы...

    Врут сквозь слезы...
15. «

    Новые времена основательно расшатали традиционные, расхожие представления об окружающем нас мире. Суеверия вчерашнего дня оказались сегодня наукой, преступления — подвигом, заблуждения — истиной. Во многом изменились представления о добре и зле, изменился сам русский язык, вместив в себя «импичмент», «консенсус», «судьбоносный» и отказавшись от таких простых слов, как «честь», «стыд», «совесть».

    Новые времена основательно расшатали традиционные, расхожие представления об окружающем нас мире. Суеверия вчерашнего дня оказались сегодня наукой, преступления — подвигом, заблуждения — истиной. Во многом изменились представления о добре и зле, изменился сам русский язык, вместив в себя «импичмент», «консенсус», «судьбоносный» и отказавшись от таких простых слов, как «честь», «стыд», «совесть».
16. «

    Давайте посмеиваться над жизнью. Все равно она будет смеяться последней.

    Давайте посмеиваться над жизнью. Все равно она будет смеяться последней.
17. «

    Всю жизнь берег себя для чего-то большого. Дожил до обширного инфаркта.

    Всю жизнь берег себя для чего-то большого. Дожил до обширного инфаркта.
18. «

    В нашей действительности невозможно допустить, что принципом отношений с подчиненными, равными себе, начальниками, со всем окружающим человеческим миром может быть честность. За этим видится самый изощренный подвох.

    В нашей действительности невозможно допустить, что принципом отношений с подчиненными, равными себе, начальниками, со всем окружающим человеческим миром может быть честность. За этим видится самый изощренный подвох.
19. «

    Жизнь была слегка омраченной постоянным ожиданием удара в спину. А так, нормальная была бы жизнь.

    Жизнь была слегка омраченной постоянным ожиданием удара в спину. А так, нормальная была бы жизнь.
20. «

    Не страна, а какой-то Бермудский треугольник. Без следа пропадает все — еда, одежда, совесть, порядок.

    Не страна, а какой-то Бермудский треугольник. Без следа пропадает все — еда, одежда, совесть, порядок.