46 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына» — большая подборка

Ниже 46 цитат из книги «Леонид Шебаршин. КГБ шутит. Афоризмы от начальника советской разведки и его сына»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Новые люди совершают старые ошибки. Новые же времена требуют новых ошибок.

   Новые люди совершают старые ошибки. Новые же времена требуют новых ошибок.
2. «

   Если отвлечься от шума городского, то в столице стоит осенняя мертвая тишина.

   Если отвлечься от шума городского, то в столице стоит осенняя мертвая тишина.
3. «

   Собачья мысль: если укусить боязно, а лизнуть — неудобно, проскули что-нибудь невнятное.

   Собачья мысль: если укусить боязно, а лизнуть — неудобно, проскули что-нибудь невнятное.
4. «

   Каждая минута моего времени стоит очень дорого. Только вот покупателей нет.

   Каждая минута моего времени стоит очень дорого. Только вот покупателей нет.
5. «

   Чужой крест всегда легче.

   Чужой крест всегда легче.
6. «

   От него ждали денег, а он подавал надежды.

   От него ждали денег, а он подавал надежды.
7. «

   Сейчас светлое будущее преимущественно принадлежит людям с темным прошлым.

   Сейчас светлое будущее преимущественно принадлежит людям с темным прошлым.
8. «

   Власть потеряла голову, а оппозиция ее не нашла.

   Власть потеряла голову, а оппозиция ее не нашла.
9. «

   Можно было бы к старости посмеяться над жизнью. Но уж больно жалко выглядят искусственные зубы.

   Можно было бы к старости посмеяться над жизнью. Но уж больно жалко выглядят искусственные зубы.
10. «

    Лицо, достойное не столько кисти художника, сколько молотка скульптора.

    Лицо, достойное не столько кисти художника, сколько молотка скульптора.
11. «

    Обманывать, но не принуждать верить — это и есть подлинная демократия.

    Обманывать, но не принуждать верить — это и есть подлинная демократия.
12. «

    Телевидение — средство общения мошенников с простаками.

    Телевидение — средство общения мошенников с простаками.
13. «

    Для того чтобы с толком искажать историю, ее надо знать.

    Для того чтобы с толком искажать историю, ее надо знать.
14. «

    Интеллигент — образованный человек, имеющий склонность к мечтательности и питающий отвращение к труду. В России интеллигентом может стать каждый.

    Интеллигент — образованный человек, имеющий склонность к мечтательности и питающий отвращение к труду. В России интеллигентом может стать каждый.
15. «

    Россия вечно обречена искать свой путь, ибо по каким-то таинственным причинам русский народ и его вожди не способны учиться на чужих ошибках и чужих достижениях. Они не могут усвоить даже собственный исторический опыт. Нечто подобное происходит с неисправными старыми часами: заводится пружина, сжимается все туже и туже и вдруг срывается, и все начинается сначала.

    Россия вечно обречена искать свой путь, ибо по каким-то таинственным причинам русский народ и его вожди не способны учиться на чужих ошибках и чужих достижениях. Они не могут усвоить даже собственный исторический опыт. Нечто подобное происходит с неисправными старыми часами: заводится пружина, сжимается все туже и туже и вдруг срывается, и все начинается сначала.
16. «

    Основная привилегия чиновника — отсутствие заботы о смысле своей деятельности.

    Основная привилегия чиновника — отсутствие заботы о смысле своей деятельности.
17. «

    Люди часто завидуют здоровью, везению, благополучию другого. Лишь чужая глупость всегда кажется хуже собственной.

    Люди часто завидуют здоровью, везению, благополучию другого. Лишь чужая глупость всегда кажется хуже собственной.
18. «

    Пессимист помирает с удовлетворенной улыбкой. Он всегда знал, что все это плохо кончится.

    Пессимист помирает с удовлетворенной улыбкой. Он всегда знал, что все это плохо кончится.
19. «

    Можно прожить месяц без еды, но ни дня без иллюзий.

    Можно прожить месяц без еды, но ни дня без иллюзий.
20. «

    Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.

    Снежная белизна, тишина, одиночество, завывание огня в печке навевали, тем не менее, мысли о вечности, о ее ничтожной, непостижимой в своей малости частичке, какой является любая жизнь. Десять, сто, сто тысяч лет — это ничтожно малая, исчезающая частица равнодушной всепоглощающей вечности. <...> Он вспоминал сожженные солнцем пустыни, пальмы на каменистых солончаках, изумрудные волны Индийского океана, сияющие нездешним светом вершины Гималаев и приходил к горестному заключению, что все они лишь свидетели и жертвы вечности. Раньше об этом не думалось. Время было четко разделено на месяцы, недели, дни, часы, минуты. Время не имело отношения ни к вечности, ни к смыслу жизни. Оно служило лишь для измерения человеческих дел, было рамкой, куда торопливо вставлялась одна, другая, третья картинка. Теперь время мстило, нависало угрожающей беспредельной громадой — снежно-белой, непроницаемой и беззвучной. Генерал пытался убежать от него в безопасное, уже прожитое прошлое, расчерченное годами, месяцами, днями.